кулаки так, что ногти в кожу впились. — Ну я тебе устрою сладкую жизнь!
* * *
Тяжела и незавидна жизнь матери-одиночки. Я хотела отправиться к Руслану немедленно, запал ярости требовал немедленного выхода, но у меня Диана. Не я её рожала, конечно, но с первых же дней именно я с ней возилась, и чувствую себя не сестрой, а матерью.
А Дианка спит. Бросить её одну не могу, будить и тащить на разборки — тупость. Но злость-то кипит, а характер свой я сдерживать не привыкла. Отошла от спящей сестры, вернулась на кухню, взяла граненный стакан отчима, из которого он хлещет водку, и шандарахнула его об пол. От души. На счастье.
— Мстительный ублюдок! — ругнулась, вспомнила все маты, которые слышала, и выдала их сквозь зубы.
Нет, ну какой же он мудак! Захотел меня трахнуть потому что я его опустила с «полшестого». Я не дала, и решил отомстить. И, черт, работу-то я найду, неквалифицированные сотрудники много где требуются, но я ненавижу собеседования. Вот от всей души. Для меня это унизительно — ходить, клянчить работу, за которую в итоге копейки платят, зато имеют на этой самой работе во все места.
Ну знает ведь, что у меня Диана, и никто нас не содержит. Знает! И все равно устроил все так, чтобы меня уволили.
Разбитый стакан и грязные маты лишь отчасти помогли мне успокоиться. Взяла телефон, и к своему позору поняла — номер Соколовского я помню наизусть. Свой не знаю, да и ничей больше, а вот его номер продиктую, даже если меня среди ночи разбудят. Может, конечно, он и поменял номер, но почему-то я уверена — нет.
«Подленькая месть. Но ты ведь не думаешь, что работа есть только в этом клубе? А вообще, я разочарована. Так мелочно, просто фу» — написала я.
Отправлено, доставлено, и… прочитано. Точно, номер он не поменял.
«Привет, злюка. Это не месть, не тупи. Нечего тебе в клубе делать, я же вчера говорил что ты там больше не работаешь, вот и сдержал свое слово. И насчет разочарования — а ты была очарована мной, чтобы разочаровываться?»
«Так мне тебя поблагодарить за то, что меня уволили?» — тут же отправила я ответ.
«От тебя я вряд ли в ближайшее время дождусь благодарностей»
«Не в ближайшее, а никогда. Знаешь значение этого слова? Не в этой жизни, и даже не после дождичка в четверг. Хотя, возможно когда рак на горе свистнет, ты дождешься от меня благодарности»
«Это произойдет раньше. И от тебя я предпочту не «спасибо», Люба, а кое-чего более приятного. Представь, что я возвращаюсь домой, и ты ждешь меня. Стол накрыт, ты сидишь за ним в черном полупрозрачном белье, и я выбираю, чем именно ужинать. Ответ: я предпочту сначала тебя, а затем все остальное. Представила? Вот такая благодарность меня устроит»
— Размечтался, — усмехнулась я.
«Сейчас моя ладонь сжата в кулак. Я медленно и эротично приподнимаю средний палец. Представил? Вот тебе и ответ»
«Представил. Как буду целовать твои пальцы, и ты будешь просить большего. А ты будешь, Люба! Иначе бы ты не флиртовала сейчас со мной»
На какой фабрике делают таких самоуверенных мужиков?
«Соколовский, я не флиртую, а посылаю тебя на хер. Больше не смей вмешиваться в мою жизнь. Видеть тебя не хочу, и общаться тоже. Это последнее сообщение» — я сердито набила ответ, даже не проверив на ошибки.
Флиртую. Вот еще! Или… да нет же, это не флирт. Наверное.
— Как же ты меня бесишь! — рыкнула, потянулась за очередным бокалом, но не разбила, хотя хотелось, а просто налила воду, и выпила залпом.
Всё. Не буду ему писать больше. И даже заблокирую от греха подальше. Телефон вибрирует от сообщений, я держусь, не читаю. Раз, два, три, четыре. Четыре сообщения. Скорее всего от Руслана. Пусть идет в задницу, флиртую я с ним, ха!
Меня буквально ломает, как наркоманку — так хочется взглянуть, что он мне написал. Но у Руса сразу высветится, что сообщения прочитаны, и такого удовольствия я ему не доставлю. Чтобы отвлечься, начала думать над тем, что делать дальше. И пришла к выводу — нужно схезжать.
Я не самая слабая девушка, вполне спортивная, не хилая, но Соколовский прав — я могу одолеть мужика, состояние которого близко к отключке от выпивки, но долго так продолжаться не может. Рано или поздно какой-нибудь козел меня изнасилует. Или Диану, что еще хуже. Так что сегодня заберу расчет, и сниму для нас с Ди студию или комнату, денег хватит.
Но мне нужна будет работа, а кто будет с Дианой сидеть?
— Буду решать проблемы по мере их поступления, — спокойно сказала я самой себе. — Валить отсюда нужно в любом случае. Ради сестры и себя.
— А с кем ты разговариваешь? — на кухню вошла Диана.
— С самой собой. Выспалась? Идем в душ и чистить зубки, — повела сестренку на выход, и мы вошли в душевую.
Диана поморщилась при виде жуткого душа. Ну да, это не ванная Руслана. Наш душ, скорее, на морг похож.
— Диан, я завтра начну нам квартиру искать. Тебе и мне, — сказала, вытирая её.
— И маме?
— Нет, мелкая. Мама останется здесь.
— А почему?
— Почему? — повторила её вопрос.
Потому что. Этого урода она не бросит, пить — тоже, но вряд ли Диана это поймет. Я и сама это осознала всего пару лет назад.
— Я буду привозить тебя к маме. Часто. Если захочешь — каждый день, когда она будет трезвой, — выдала, понимая, что этого не будет. Вранье это, наглая ложь. Раз в неделю будут видеться, скорее всего, и то не факт. — Зато у нас будет ванная как у Руслана. И тишина. Никаких пьяниц, никаких драк. Только ты и я.
И Леша, если удастся его вытащить.
— Круто, — улыбнулась Диана.
Ущипнула ее за носик. Это сейчас она радуется, но по матери будет скучать — сто процентов. И слезы будут, и просьбы немедленно поехать к маме, истерики. Но это пройдет.
Усадила сестренку у окна, просушила ее волосы полотенцем, и услышала, как открылась входная дверь. Счастье было недолгим.
— Девчонки, вы дома, мои хорошие? Спите? Просыпайтесь, принцессы!
Голос мамы. Выпившая. И шорох пакетов. Шаги.
— Сиди. В окно не высовывайся, опасно, — наказала Диане, и пошла в коридор.
