Читаем без скачивания Бой без выстрелов - Леонид Бехтерев

Пропуская его вперед, секретарша шепнула: «Обращайтесь к нему «господин бургомистр». Что ж, и за эту подсказку спасибо.

— Здравствуйте, господин бургомистр!

— Здравствуйте, господин Ковшов. Прошу садиться.

Ковшов быстро рассмотрел этого бесцветного человека. Все в нем было стерто, ни одной характерной черты нельзя уловить на пухлом лице с маленькими усиками. Ничего, кроме важности. Речь снисходительна, движения медленны и плавны. И что поразило — сидел бургомистр во фраке с белоснежным жилетом, обтягивавшем округлившийся живот. «Откуда этот подонок достал фрак? — подумал Ковшов. — Наверное, в театре позаимствовал».

— Слушаю вас, господин Ковшов! — небрежно бросил бургомистр, глядя на часы, висевшие на стене справа.

— Разрешите поздравить вас, господин бургомистр, с удачным началом высокополезной деятельности вашей, — начал Ковшов. — Поразительно, как быстро в городе прекращена анархия, началась предпринимательская деятельность: открыты частные магазины, два ресторана с превосходной кухней. Полагаю, что вы заслужите благодарность фюрера.

— Благодарю вас, благодарю вас, господин Ковшов…

Почтительно выслушав пышные фразы о великих идеях фюрера, об освободительной миссии его армии, о трудах его, бургомистра, во имя «нового порядка», Ковшов приступил к разговору по существу. Он рассказал о положении, в котором оказались раненые, о благородных целях общества Красного Креста. Бургомистр благосклонно внимал.

— Не мне говорить, господин бургомистр, какие высокогуманные цели решает армия великой Германии. Деятельность нашей больницы Красного Креста не противоречит, а подчеркивает и подтверждает это. Вчера я был любезно принят господином комендантом…

Ковшов заметил, что упоминание о коменданте произвело впечатление на бургомистра — он сразу стал более внимателен.

— Не скрою, да и вам это отлично известно, — продолжал Ковшов, — что в городе ходят всевозможные, вне всякого сомнения клеветнические, господин бургомистр, слухи. Дабы развеять их, лишить врагов «нового порядка» малейшей возможности клеветать на немецкую армию, мы, учредители больницы Красного Креста, почтительнейше просим вас, господин бургомистр, взять больницу под свое покровительство в качестве почетного председателя организационного комитета.

Ковшов склонил голову. Бургомистр вышел из-за стола, милостиво пожал руку Ковшова.

— Благодарю вас, господин Ковшов. Я обдумаю, посоветуюсь.

«Без разрешения гестапо не согласится», — подумал Ковшов. Вслух он сказал:

— Мы горячо надеемся на положительное решение. Мне бы очень хотелось, господин бургомистр, воспользоваться счастливым случаем беседы с вами и обратиться к вам с сообщением о двух достойных всяческого сожаления инцидентах. Разрешите?

Последовало милостивое разрешение. Ковшов рассказал о муке, которую вчера захватили полицаи, и об аресте Киракова.

— Вы понимаете, господин бургомистр, что эти инциденты нарушают Женевские конвенции, в которых все великие государства мира провозгласили неприкосновенность имущества и персонала Красного Креста.

На звонок явилась секретарша.

— Вызовите, госпожа Теракитова, господина начальника полиции.

Курицын скоро появился в кабинете. Он и бургомистр величали друг друга господами, обращаясь в высшей степени официально. Ковшов не услышал ни их фамилий, ни имен, ни отчеств.

Костюм начальника полиции повторял форму офицера немецкой армии, только цвет материи другой. Говорил он вяло, движения какие-то расслабленные. Глазом врача рассматривал Ковшов истощенную фигуру: «Какой недуг его гложет?»

— Вы больны, господин начальник полиции? — участливо спросил бургомистр.

— Нет, господин бургомистр, просто ночь не спал, — ответил, заметно смутившись, Курицын.

— Господин главный врач больницы Красного Креста жалуется на полицию.

Ковшов начал со второго инцидента:

— Сторож Кираков, господин начальник полиции, тихий, вполне благонадежный человек.

— Среди таких и выбирают партизаны связных. Их немало оставлено в городе.

— Вполне возможно, господин начальник полиции, но только не Кираков…

— Кто же поручится, что он благонадежен и лоялен по отношению к «новому порядку»?

— Я поручусь, господин начальник полиции, — твердо сказал Ковшов. — Право же, мне не хотелось бы по пустякам беспокоить господина коменданта…

И опять Ковшов не без злорадства подметил, как эти пыжащиеся «господа» теряют апломб. «Однако Бооль держит их в страхе…»

— Зачем, господин доктор, впутывать господина коменданта в этот пустяковый случай? Если вы ручаетесь — мы освободим Киракова…

— Благодарю вас, господин бургомистр (поклон), и вас, господин начальник полиции (поклон). Я пришлю за ним человека.

Что касается муки, Курицын обещал разобраться. Мука, очевидно, была ему дороже Киракова.

Ковшов еще раз поблагодарил своих собеседников и собирался откланяться, когда дверь в кабинет раскрылась и без доклада вошел мужчина лет тридцати. Смуглое лицо, черные аккуратные усы. Он вошел мягким, пружинящим шагом горца. Оба господина вскочили, как подброшенные пружинами.

— Добрый день, ваша светлость!

— Здравия желаю, ваша светлость!

Поднялся и Ковшов, удивляясь этой водевильной сценке. Ему хотелось расхохотаться, но все сохраняли величайшую серьезность. «Их светлость» подал бургомистру, потом начальнику полиции два — указательный и средний — пальца для пожатия. «Еще один бог на иконостасе этих подонков, — подумал Ковшов. — Кто же это?»

— Разрешите, ваша светлость, представить вам главного врача больницы Красного Креста господина Ковшова.

«Светлость» плавно качнул головой, не подав и двух пальцев, громко, как на параде, произнес:

— Начальник медико-санитарного управления городской управы, врач, князь Борис Батмиев.

Ковшов поклонился.

— Ваша светлость, общество Красного Креста просит меня принять пост почетного председателя их общества, — сказал бургомистр.

— С таким же предложением мы обращаемся и к их светлости, — сказал Ковшов. — Я собирался лично передать это приглашение.

«Светлость» черными острыми, как у орла, глазами, рассматривал Ковшова. Медленно проговорил:

— Нахожу это преждевременным, так как мне лично не ясен характер лечебного учреждения. Если оно лояльно к новому порядку, то почему не вошло в систему медико-санитарного управления?

— Ваша светлость, международное общество Красного Креста…

— Мы вернемся к этому вопросу, доктор. Я спешу. Господин бургомистр, господин начальник полиции, надеюсь, прием, на который соберется высший свет города в честь немецкого командования, будет безупречен?

— О да, ваша светлость! — почти в один голос сказали оба.

Приложив два пальца к фуражке, которую он так и не снимал, князь Батмиев вышел.

Направляя Данилова в полицию за Кираковым, Ковшов напутствовал:

— Эту коробочку передадите лично Курицыну. Скажете: доктор Ковшов прислал.

— А что в ней?

— Нужно проверить одну догадку.

Данилов скоро возвратился с Кираковым. Старик, украшенный многими кровоподтеками и синяками, был рад, что его выручили.

— Не знаю, кто был больше счастлив: Кираков ли, покидая полицию, или Курицын, распечатав коробочку, — рассказывал Данилов. — Как только раскрыл — заторопился и накричал на дежурного за задержку с доставкой старика. Чем это вы его обрадовали?

— Морфием, — усмехнулся Ковшов. — Он морфинист, но старается это скрыть. Диагноз подтвердился. Отлично!

Ковшов рассказал о приеме у бургомистра.

— Как в оперетте побывал. Только музыки и пения не было. Чем этот надутый кретин бургомистр не граф Воляпюк!

Оба рассмеялись.

— Да, много всяких «пюков» вынесла на поверхность волна оккупации, — сказал посерьезневший Данилов.

И Ковшов стер с лица последние следы беззаботной веселости, задумался.

— А «врач князь Борис Батмиев» — штучка опасная, — произнес он. — Этот умнее бургомистра и начальника полиции, вместе взятых. И ключей к нему нет… Чувствую, Павел Иванович, что он еще доставит нам немало неприятностей.

Прием в честь немецкого командования состоялся. Долго ждали прибытия оккупационных властей, но почтил вниманием «высший свет города» только второй комендант майор Лидтке. Кресла, предназначенные для начальника гестапо Гельбена и коменданта Бооля, стоявшие по правую и левую сторону от хозяина приема — бургомистра, так и оставались пустыми.

Князь Батмиев настороженно посматривал на двери зала, чтобы не упустить момента и на цыпочках броситься навстречу запоздавшим гостям.

Но гости так и не появились.

16

— Как вам понравились три кита, на которых стоит теперь наш город? — таким вопросом Симонова встретила Ковшова, когда он на следующий день зашел в приемную коменданта.