— И кто же мне их организует?
— Мой батя, кто, — достаю из пакета булочку и не могу сдержать улыбку.
Ммм… Горяченькие, как я люблю!
— С этим убогим кеном-альбиносом у тебя что? — едва не давлюсь, когда слышу это.
— Ничего. Я же сказала! — напоминаю с раздражением.
— А если хорошенько подумать?
Ой да фиг с тобой!
— У него есть девушка. Со мной зажимался по углам развлечения ради. В один прекрасный день мне надоело. Надоело прятаться и наблюдать за тем, как он по самые гланды засовывает язык Купцовой в рот. О чем я его и проинформировала.
— А он, значит, непонятливый.
— Непонятливый.
— Ясно.
— Без подробностей обойдемся?
Смотрю в окно и ем круассан. Рассказывать о своей глупой подростковой влюбленности не собираюсь. Как впрочем, и о том, что моя невинность в мечтах предназначалась этому самому «убогому кену-альбиносу».
— Ты мне скажи, почему не предупредила о том, что девственница?
И все же это происходит. Я давлюсь и закашливаюсь.
— Постучать по спине? — предлагает услужливо.
— По голове себе постучи! — пытаюсь возобновить вентиляцию в легких.
— О таком предупреждают заранее, — подает бутылку с водой.
Мне либо показалось, либо в его голосе прозвучали нотки недовольства.
— Ну извини, что не заявила об этом во всеуслышание прямо с порога! — откручиваю крышку и пью.
— Как себя чувствуешь?
— В смысле? — смущенно хлопаю ресницами.
— Ну не знаю… Кхм. Может, болело после… Ну, ТАМ, — прочищает горло, чешет затылок.
Там.
— От этого еще никто не умирал, — отворачиваюсь к лобовику, ощущая испанский стыд.
— Так что? — никак не угомонится.
— Что «что»? — передразниваю его я. — Как в той песне. Поболело и прошло. Все со мной нормально!
— Не заводись. Причину своего безалаберного поступка пояснишь? — прилетает тут же следом.
«Безалаберного поступка»
Вот ведь гад! Ну щас я тебе устрою!
— Илюх, — разворачиваюсь к нему корпусом, — отнесись к этому философски. Под действием алкоголя наглым образом решила тобой воспользоваться, — задвигаю невозмутимо.
От подобного заявления кофе носом идет уже у него.
— Чего-чего?
— Говорю, воспользовалась твоими услугами в своих интересах, — дублирую, откровенно забавляясь. — Ты для меня — своего рода приключение. Бобринский квест!
Ну и физиономия!!! Ржунимагу! У него сейчас глаз задергается!
— Квест означает…
— Я не тупой, — гаркает тут же.
— А если серьезно, фантазия у меня была такая. Эротическая. Отдаться незнакомцу, — театрально прикрываю глаза, томно вздыхаю и надкусываю булку. — Звезды совершенно случайно сошлись на тебе. Только и всего…
Не признаваться же, что конкретно от него потеряла голову. Что с другим ничего такого не сделала бы! Что виной всему не только любопытство и протест.
— Совсем дура? — еще с минуту молча таращится на меня в изумлении. — Что в твоей башке творится???
— На что намекаешь?
— У тебя в черепной коробке замыкание!
— Аааа… То есть только я во всем виновата??? — переспрашиваю, лопаясь от негодования.
— Инициатива шла от тебя, разве нет? — напоминает он.
— Идиот! Ты как бы тоже достаточно активно участвовал в процессе и особо не возражал.
— Ты не сказала, что ты…
— Расслабься, Паровозов! — перебиваю сразу. — Спи спокойно. Выдохни. Все прошло сносно.
В салоне повисает гробовая тишина.
Я продолжаю равнодушно жевать булку и рассматривать людей, проходящих мимо. Без того гадко, а он сверху добивает:
— Считаешь, это нормально? — произносит зло.
— Что именно?
— Что отдалась первому встречному. Что легла запечатанной в постель к незнакомому мужику.
— Это мое личное дело! С кем и куда ложиться! — отвечаю, ощущая, как сильно горят скулы.
— Послушали бы тебя твои родители. Отец, например.
Вот так номер! На совесть давит!
— Мне восемнадцать, что хочу, то и делаю! Хватит меня воспитывать! — возмущаюсь, швыряя в него пакетом с булками.
— Бестолковая, — сжимает челюсти.
— Кретин! — отбиваю ему в тон.
— Дай угадаю, бунт против системы? — прищуривается, отслеживая мою реакцию. — Не слишком далеко зашла?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Не ищи причинно-следственных связей там, где их нет! Переспали и переспали! Пфф. Тоже мне великое событие! — фыркаю, качая головой.
— Ну на будущее, искательница приключений, про защиту, не забывай, — советует язвительно. — Иначе либо залет будет, либо привет инфекциям. Скажи спасибо, что я чист.
— СПАСИБО! О защите, между прочим, должен был позаботиться именно ты! — ору на него, взбесившись. Чуть не поседела тогда с анализами.
— По-твоему, я ношу с собой резинки двадцать четыре на семь? И в гости к бабе Маше в том числе? — выплевывает саркастично. — Кто ж знал, что к ней домой заявится отмороженная рыжая малолетка, у которой вместо мозгов пустота! Я ошибался, замыкать там нечему.
— Да пошел ты! — до боли закусываю внутреннюю поверхность щеки.
Обида захлестывает штормовой волной. Сердце под ребрами ноет невыносимо. Веки печет, но я не плачу. Держусь изо всех сил!
А потом до меня внезапно доходит.
Вот же сволочь!
— Короче, Паровозов, забудем про этот невзрачный эпизод, — выжимаю из себя сердито. — Ты слишком кипишь из-за банальной одноразовой акции. Если приперся узнать, не залетела ли я, то ответ отрицательный. Беспокоиться не о чем.
Он откидывается на подголовник, шумно выдыхает в потолок и виртуозно матерится. Я же тем временем выбираюсь из машины.
— И вот еще что… Возрастом партнерши надо интересоваться заранее. Чтоб не листать потом впопыхах ее паспорт, — изображаю кривую ухмылку. — Его не все с собой носят, да будет тебе известно. На глаз тоже сейчас не определишь. Двадцать ей или пятнадцать. Так и присесть за совращение можно!
— Ты уже определись, кто кого использовал и совращал! — цедит сквозь зубы, и я с каким-то особым удовлетворением отмечаю про себя тот факт, что его от злости аж колотит. Вон как желваки ходят по лицу.
— Козлище! Надеюсь, никогда больше не увидимся! — от души хлобыстнув дверью, шагаю в обратном от школы направлении.
Глава 10. Советы дядюшки Кира
Илья— Сорок кусков за эту халупу? — перемещаю на риелтора недоуменный взгляд.
— Это еще по-божески, скажу я Вам. Хороший зеленый район. Развитая инфраструктура. Рядом поликлиника, школа, парк. Метро в десяти минутах ходьбы, — продолжает распинаться лысый.
Переглядываемся с Дымницким. Он пожимает плечом. Дескать, вариантов нет. А их действительно нет. Эта квартира, на сегодняшний день, — самое приличное из того, что мы видели.
— Дешевле нормальную двушку тут не найдете. Цены в столице нынче кусаются.
— Я бы сказал, руку по локоть откусывают, — отзываюсь недовольно.
Кирилл ржет. Я прохожу в комнату и оцениваю вид из окна.
— А в таком доме жить сколько стоит? — окидываю хмурым взором дутые высотные стекляшки, красующиеся неподалеку.
— Это ЖК «Бухта». Частная территория. Считай, что свой микрорайон. Город в городе.
— Я о бабках спросил, — напоминаю зануде.
— Снимать там жилье невыгодно, ребята, — устало смотрит на нас и потирает переносицу под очками-окулярами. — А если покупать, готовьте десять тире сорок лямов. От квадратуры будет зависеть.
— Че? — ошалело на него пялюсь.
За сорок лимонов можно выкупить Бобрино целиком.
— Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку[10], — давит гаденькую улыбочку.
— Я щас не понял, Кир, он быком меня назвал? — грозно сдвинув брови, уточняю у друга.
— Спокуха, Илюх, — его ладонь опускается на мое плечо.
— Не каждый может позволить себе такие траты. Вот что я имел ввиду, — бубнит мужик, спешно оправдываясь.
