Весь курс с интересом наблюдал за разворачивающейся драмой. Я мысленно поздравила себя, что сумела думать головой, а не сердцем, и не стала частью представления. Стоило Алине откусить бутерброд, как Маргарита тут же замечала, что кое-кому стоит следить за фигурой, а то не войдет в дверь на лекцию. Надо заметить, что Алина на два размера была меньше меня, и пусть я не симпатизировала девушке, но от таких замечаний щемило сердце. Алина не оставалась в долгу и отвечала, что с таким маникюром, как у Маргариты, остается только в секретарши идти – кофе подносить, все равно правильный код она написать не способна.
Парни смотрели на Игоря с восхищением. Еще бы, ботаникам не хватает смелости заговорить с девушкой, а тут обе сами вешаются Игорю на шею, а он еще смеет строить из себя неприступную крепость. Они даже стали копировать стиль Игоря в одежде – светлые классические свитера в клеточку или полоску, темный шарф на шее и джинсы. Парни не понимали, что кроме внешности Игорь был аккуратистом, его длинные волосы всегда были причесаны и красиво спадали на плечи, когда у других парней волосы частенько выглядели сальными и давно не мытыми. У девушек такие прически ничего, кроме неприязни, не вызывали.
Иногда, если ни Алины, ни Маргариты не было на горизонте, Игорь подсаживался, как прежде, за соседний компьютер в «аквариуме», мы весело шутили, помогали друг другу с заданиями. Мне ужасно не хватало его, эти встречи были глотком свежего воздуха.
Иногда я задавалась вопросом – может, и ко мне он только вежлив, может, он видит восхищение в моих глазах и просто не хочет обидеть. Может, для него я просто одна из них, такая же, как Маргарита или Алина?
Конечно, я не хотела быть проходящим эпизодом. Только самой единственной, на меньшее я бы не согласилась. Я специально не навязывалась на встречи с ним и только убеждалась вновь и вновь – Игорь сам ищет моего общества, сам заговаривает со мной. Да, он делает это, когда за ним не следит пара заинтересованных глаз, но это же в моих интересах.
Если бы я начала встречаться с Игорем сейчас, то нажила бы двух непримиримых врагов. Маргарита не простила бы мне этого никогда. Сейчас они с Алиной заняты друг другом, но стоит Игорю показать расположение ко мне – моя песенка спета. Они мигом начнут действовать сообща против общего неприятеля.
Единственный выход – переждать бурю. Осада когда-нибудь сойдет на нет, страсти утихнут. Я видела, что Игорь вежлив с девушками, но не более, старается убежать от них в общество парней, которые следовали за ним, глядя не менее преданно, чем влюбленные девчонки.
При таком раскладе мне оставалось только тихо переживать свои чувства в одиночестве. Не было дня, чтобы я не думала об Игоре. О нем была последняя мысль перед сном, в надежде увидеть его я бежала в институт. Я вся светилась, но об этом подозревала одна Аня, которая искренне сопереживала мне. В свое время она тоже была безответно влюблена.
Хотя почему безответно? Я часто мечтала, что Игорь тоже неравнодушен ко мне, только не может пока показать свои чувства. Что ж, я готова ждать. Игоря я готова ждать сколько угодно.
Анино свидание, как я и предполагала, не закончилось ничем хорошим.
– Столько чуши я не слышала очень давно, – отряхнулась она. – Я пыталась расспросить его об учебе, вроде заканчивает на инженера, но он только отмахнулся и сказал, что девушке незачем интересоваться такими вещами.
– Он что, считает тебя дурочкой? Ничего себе, а ведь Аня учится на врача и вообще отличница.
– Вот-вот, я тоже, как услышала, так сразу захотелось сбежать подальше. И никакие комплименты о глазах и волосах выслушивать не хотелось. Сказала, что мы не подходим друг другу, и попросила не провожать.
– А он?
– Не мог понять, в чем дело, долго пытал меня, что он сделал не так. Наверное, пытался получить хоть какую-то пользу от свидания. Чтобы со следующей девушкой прокола не было.
– Что ты ему сказала?
Аня стыдливо опустила глаза, видно, что ей неловко:
– Знаешь, Маша, правду как-то неудобно было говорить. Ты шовинист с манией преследования? Он ведь, по сути, ничего мне плохого не сделал, так, лимоны носил. Сказала, что мне нужно заняться учебой и что абсолютно нет времени на свидания.
– Ладно, проехали. Действительно, зачем портить ему самооценку? Тебе не подошел, а может, кому-то будет самое то. Главное, чтобы больше ничего нам под дверь не приносил. Как представлю, что он доставляет авоську и проверяет ручку квартиры – может, не закрыли, – дрожь пробирает. А я еще и рассеянная ко всему прочему.
– И не говори. Еще легко отделались.
Мы спокойно пошли спать. А на следующее утро Аня нервно вскрикнула, открыв дверь.
– Маша, иди сюда скорее!
На потертом коврике лежала черная коробка высотой примерно до колена. Я невольно подумала, что это подходящий размер для чьей-то отрезанной головы.
– Аня, может, он нам бомбу подкинул?
– Не говори глупостей! – воскликнула она, но через минуту, немного помолчав, добавила: – А открывать почему-то не хочется…
Мы обе почти опаздывали в университет, но перебороть любопытство было невозможно. Аня подняла коробку, потрясла и принюхалась – вроде не очень тяжелая, внутри что-то гремит. Открыв, мы обнаружили миленький букет из алых роз, связанный розовой ленточкой, и неизменный конверт, закрытый наклейкой из сердечка, к которому была прикреплена клейкой лентой флешка на шестнадцать гигабайт.
Кавалер писал, что он думал всю ночь над Аниным отказом, и решил, что она совершает большую ошибку. Аня сказала, что они не подходят друг другу, но это все потому, что они так мало общались и она недостаточно знает его. Поэтому он прилагает все свои фотографии, начиная с возраста пяти лет в количестве десяти тысяч, а также свои сборники стихов в нескольких экземплярах, пригодные для печати. После просмотра она наверняка передумает, а он будет ждать у телефона ответной весточки.
Аня сказала, что никогда не подсоединит флешку к своему компьютеру, потому что там наверняка вирус. Я думала, что на этом история закончится, но спустя неделю, во время уборки, заметила коробку у Ани под кроватью. Когда я спросила, в чем дело и собирается ли она таки позвонить своему маньяку, Аня объяснила, что коробку выбрасывать ни в коем случае не разрешает. Мол, если она вдруг пропадет, у милиции должны быть ценные улики, где ее искать. На всякий случай.
Место рядом со мной на занятиях освободилось, и его незаметно занял Максим. Я не могла на него долго обижаться – он был такой трогательно неуклюжий, в сочетании с острым умом и потерянным взглядом, хотелось ободряюще улыбнуться и защитить от жестокого мира. Кажется, он тоже решил пойти на сближение и попросил меня обещать, что все проекты до конца учебы мы будем делать вместе. Я, честно, не ожидала, так как думала, что он избегает меня. Вышло не совсем, как я предполагала, и поэтому не смогла объяснить странности в его поведении.
