Вообще, места здесь очень красивые, мне бы хотелось жить в таком доме с таким садом. Вот сейчас плюну на все и всех и займу место Барака. Стану барыжить солярой и рабами!
Беседка в саду, где стоял огромный мангал, была просторной: за большим столом могли разместиться не меньше двух дюжин взрослых мужчин, да еще и осталось бы место для танцев. К обратной стороне каменной стенки, прикрывавшей часть беседки, приткнулся небольшой сарайчик. Он был выложен тем же камнем, что и фундамент беседки, и вместе они смотрелись вполне гармонично.
Когда мы быстрым шагом подходили к беседке, дверь сарайчика распахнулась, и из нее показалась мужская фигура с автоматом наперевес. Видимо, прятавшийся в сарае мужик перед тем, как высунуться, внимательно осмотрелся и, никого не заметив, полез наружу. Ну, правильно, мы же еще минуту назад были далеко, вот он и попался.
Огонь из автоматов открыли с ходу, не останавливаясь, прямо на бегу. Мужик взмахнул руками, упал навзничь… и медленно пополз внутрь сарая. «Ага, кто-то пытается затащить его за ноги внутрь», – догадался я и перенес огонь на стены сарая.
Пули калибра 7,62 пробивали стены сарая, дырявя их, как швейцарский сыр. Тот, кто находился внутри постройки, перестал тащить своего убитого собрата – видимо, ему не понравилось, что воздух наполнился раскаленным свинцом. Под прикрытием наших с Серегой длинных очередей, Женева подскочил к распахнутой двери и зашвырнул внутрь гранату. Мы дружно плюхнулись на землю, спрятавшись за бетонными клумбами.
Ухнул взрыв! Многострадальный сарай визгливо вздохнул шифером на крыше и отбросил одну из стен в сторону. Что, сука, сдался! Будешь знать, как врагов внутри таить!
Рухнувшая стена была обращена к нам, и когда она опала, сразу стало видно, что там внутри. Небольшое пространство было завалено обломками камня и внутренней штукатурки. На полу лежали два тела. Первое – тот самый мужик, который так неосторожно высунулся наружу, второе – толстая тетка в пестром халате. Оба – наповал! Ну еще бы, в каждом не меньше двух десятков пулевых отверстий. Кровищи натекло так много, что, смешавшись с каменным крошевом, она превратилась в стылую, густую кашу.
Позади мертвой тетки маячила открытая створка люка – собственно, одна ее нога свисала в лаз. Жестами я приказал Женеве подойти поближе и быть готовым зашвырнуть внутрь лаза еще одну гранату, ну а мы с Серегой будем его прикрывать. Виктор понятливо кивнул, закинул винтовку за спину и, выдернув чеку из гранаты, осторожно начал подкрадываться к разрушенному сараю.
Женева еще не успел подойти к лазу вплотную, когда оттуда ударила автоматная очередь. Долго раздумывать парень не стал – раскрыл ладонь, позволил рычагу-предохранителю отщелкнуться в сторону, выждал мгновение и закинул гранату в лаз. Все правильно, теперь злодеи в тайном лазе не успеют выкинуть ее обратно. Следом за первой гранатой в лаз улетела еще одна – ну, чтоб наверняка!
Бахнул взрыв. И тут же еще один.
Из лаза раздался дикий вой, наполненный болью, тут же щелкнул одиночный выстрел из пистолета, и кричавший заткнулся. А потом началось нечто невообразимое: где-то внизу, под землей, наперебой зачастили длинные автоматные очереди, как будто кто-то остервенело отстреливал магазин за магазином. Не похоже на обычную перестрелку: никто не дал бы врагу вот так спокойно шмалять длинными очередями. Скорее всего, у стрелявшего потекла крыша или он впал в истерику от понимания того, что его загнали в ловушку.
Спустя минуту непрерывного автоматного огня, прерывающегося на короткие мгновения, нужные опытному стрелку для перезарядки, раздался приглушенный земной толщей взрыв. А гранатами-то кто там швыряется? Наши?
– Ну че? – шепотом спросил Серега. – Думаешь, все? Может, я спущусь вниз?
– Рано! Подождем пару минут, пусть дым рассеется и осядет. Куда нам спешить? Сейчас наши с той стороны дверь вскроют, и поглядим. Если внизу еще есть живые, то нефиг им подставляться.
Потянулись томительные минуты ожидания. Чтобы не сидеть без дела, я оставил Серегу в засаде возле разрушенного сарая, а сам с Женевой принялся осматривать прилегающую к беседке территорию. Может, есть еще тайные выходы, о которых Лейла не знала?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ничего интересного в саду мы так и не нашли, попался только старый турок с огромными садовыми ножницами, который прятался среди кипарисов. Его быстро допросили. Оказалось, что он местный садовник и в этом саду работает вот уже десять лет, причем начинал еще при деде нынешнего хозяина. На все щепетильные вопросы типа: «Где тайный лаз из подземелья?» – старик только отрицательно кивал головой и умолял не убивать его. Пнув его несколько раз для острастки, я приказал ему никуда не двигаться с этого места и сидеть здесь тихо, как мышь.
Прибежал керчанин и сообщил, что дверь сломали и попали внутрь. В убежище все мертвы: охранники Барака, видимо, поняв, что попали в ловушку, застрелили всех, кто там был, а потом подорвали себя. А еще в подвале очень много чего интересного, и мне обязательно надо на это взглянуть.
С крыши беседки открывался прекрасный вид не только на парк, но и на прилегающие к нему окрестности, поэтому, вооружив Серегу биноклем, оставили его здесь.
Тайное подземелье действительно поражало своими размерами и внутренним убранством. Это было похоже на полноценный дворец. Большое помещение соперничало по размерам с волейбольной площадкой, по периметру были установлены массивные колонны, отделанные мраморной плиткой и поддерживающие белоснежный свод, который из-за обилия ярких светильников казался намного выше. Посреди зала был расположен трехъярусный фонтан, вокруг него – пустые постаменты.
Сразу же возникла ассоциация с залом такой же конфигурации на вилле стоматолога, но там все было скромнее и меньше по размерам. У стоматолога вокруг фонтана стояли позолоченные фигуры, а здесь постаменты пустые, но зато намного массивнее, значит, и фигуры должны быть больше. Надо их найти! Хотя подобные пустые постаменты встречались и на поверхности, в парке. Это сколько же должно здесь храниться добра, чтобы заставить все пустующие постаменты? Кажись, мы сорвали джекпот!
– Вон там!
Керчь указал мне в дальний конец зала, где виднелась дверь. Возле двери лежали трупы. Мертвых тел было много, не меньше десятка, и это только перед дверью. В дверном проеме и дальше по коридору тоже мертвые тела, застывшие в разных позах. Мужчины, женщины, дети… много детей. И много, очень много крови. Она была повсюду: на белоснежном полу, на колоннах, на стенах.
То ли из-за освещения, то ли из-за так до сих пор и не осевшего дыма, но мне почему-то показалось, что детские тела золотистого цвета. К тому же дети были преимущественно голые, лишь некоторые из них были облачены в какие-то тряпки, обмотанные в основном вокруг талии. Трупы страшным ковром устилали длинный коридор, в конце которого виднелась ведущая наверх лестница, подсвеченная солнечным светом, бьющим через открытый прямоугольник лаза.
– Всех проверили? Живые есть? – враз осипшим голосом спросил я у Петровича.
– Все наглушняк, – скривился Хохол. – Ребятишек жалко. Интересно, откуда их здесь столько и почему они какой-то краской перемазаны?
– Они изображали статуи, – грустно сказала тихо подошедшая сзади Лейла. – Барак любил забавляться с детьми. Он вообще эстет. Все изображал из себя кого-то: то древнегреческого мыслителя, то римского патриция, то османского султана. Прямо здесь такие оргии закатывал, что вспоминать мерзко и противно. Все эти дети, – девушка указала на детские трупы, раскрашенные золотистой краской, – часами стояли на постаментах, изображая неподвижные статуи, а если кто-то из них шевелился, их били палками. Вот так-то!
– Охренеть! Вот пидла тварюка! – злобно прошипел Хохол. – Если вiн щэ жив, то неплохо было бы его на ремни покромсаты. Иваныч, ты тiлькi прикажи, и вiн в менэ будэ вмыраты мучительно и очень долго. За кажду дытынку вiдповысть!
– Его нельзя трогать, – еще более грустным голосом произнесла Лейла. – Степа с ним договорится о помощи в вызволении вашего генерала. У Барака везде свои люди и очень много друзей, он решит вашу проблему на раз.
