– Хватит! Ему нужно выпить крепкого чаю или хотя бы воды, но вовсе не этого! – Я пыталась протестовать. Но Дугал влил в горло Джейми изрядную дозу виски, заставив его закашляться.
– Ему предстоит тяжелая дорога. Только виски придаст ему силы.
– Он не перенесет дороги! Ему нужно в больницу, и как можно скорее, – я чуть не плакала от бессилия, забыв, что здесь искать больницу бесполезно.
– Упрямая маленькая ведьма, – усмехнулся Джейми. – Я готов ехать, Дугал, если ты сможешь отогнать ее от меня и поищешь чистую рубашку.
Мы снова скакали по ночному, начинающему светлеть лесу, но уже без приключений, к которым я успела привыкнуть. Километры в седле под моросящим дождем в компании бравых ребят, вооруженных до зубов и облаченных в кильты, с раненым спутником за спиной, от которого пахнет кровью, виски и давно не мытым мужчиной, – ничего особенного, поверьте. Через несколько часов острота ощущений пропадает, остается бесконечная усталость, боль в мышцах и единственное желание: спать, спать, спать… Все остальное не имеет значения.
Серая, чахоточная заря осветила небо. Низкие облака не спешили рассеиваться, и местность казалась дикой и угрюмой. Мы мчались через равнину, и я разглядела вдали замок – очевидно, цель нашего путешествия. Раньше я видела живописные развалины на фотографиях. Что ж, теперь у меня будет случай увидеть действующий замок.
Ворота были открыты, и в них бок о бок протискивались две повозки, одна груженная ружьями, другая – небольшими бочонками. Наша кавалькада задержалась, пропуская груз. Вокруг собрались любопытствующие, взрослые и дети.
– Где мы? – спросила я у человека неопределенного возраста в бесформенной шляпе.
– Это замок Тибервелл, – отвечал он, осматривая меня взглядом зеваки, которому все равно на что пялиться.
Замок Тибервелл. Знакомое название, я слышала его от Андрея. Замок находится к северу от Инвернесса и принадлежит одному из сильных кланов, больше я ничего о нем не знала.
– Эй, малый, сбегай-ка к миссис Скотт да скажи ей, пусть готовит нам завтраки и постели, да побыстрее, – скомандовал Руперт какому-то мальчишке, жутко грязному и оборванному. Тот умчался прочь, меся босыми ногами жидкую глину, из которой состояла дорога после дождя.
Было раннее утро, но замок уже проснулся и начал свою беспорядочную деятельность. Шум, грязь, людской говор, конское ржание, хрюканье и блеянье прочей живности, скрип телег… Я была ошарашена. Такого хаоса не встретишь в двадцатом веке. Хуже всего были мальчишки, которые громко обсуждали, кем я могла бы быть и откуда я взялась. Они уже начали подбираться к моим ногам, чтобы поближе изучить мою обувь и брюки, но тут на сцену вышла немолодая дама солидных форм в относительно чистой одежде. Ее юбка была всего лишь забрызгана грязью по колено.
– Боже ты мой! Недди! Вилли! – восклицала дама, умильно складывая пухлые руки на внушительной груди. – Дугал, мы не ждали тебя так рано. Все думали, ты вернешься ко дню Большого сбора.
Похоже, это и была та самая миссис Скотт. Бурно поздоровавшись со всеми, она обратила свой взор на меня, и ее лицо застыло с глупейшим выражением.
– Миссис Скотт, это Джулия. Ее нашел Руперт, вчера, и Дугал решил, что она поедет с нами, – объяснил Джейми извиняющимся тоном, слегка отстраняясь от меня. Похоже, он не хотел быть замешанным в историю с моим появлением в этом замке. Изворотливая свинья! Как ловко он умыл руки! Ну подожди, буду я менять тебе перевязки, как же. Пусть этим займутся местные умельцы.
– Ну что ж, добро пожаловать, милочка, – дородная дама расплылась в улыбке, которую несколько портило отсутствие большей части зубов. – Пойдем со мной, я посмотрю, не найдется ли для тебя чего-нибудь более… приличного.
И миссис Скотт еще раз осмотрела изумленным взором мои брюки странного покроя (хорошо еще, что я была не в джинсах) и необычную обувь, видимо, совершенно не подходящую к случаю.
Я пошла было за ней, но совесть не позволила мне оставить пациента, нуждающегося в помощи, на произвол судьбы.
– А как же Джейми? – спросила я вслед миссис Скотт.
– О нем не беспокойся, милая. Он сам найдет где поесть.
– Но он серьезно ранен. Я должна позаботиться о нем. Я перевязала рану, но сейчас нужно срочно ее продезинфицировать.
– Что сделать?
– Промыть чем-то, что предотвратит воспаление и лихорадку.
– Ах да, я понимаю, о чем ты. Ну что ж, тогда пойдем с нами, дорогой дружок.
Гулкие темные коридоры, неожиданные повороты, тяжелые деревянные двери, похоже, не открывавшиеся веками… Таким был замок Тибервелл, такими были почти все замки в те времена. Извилистым путем мы добрались до небольшой комнатушки, где была кровать, пара табуреток и – самое главное – горел огонь. Миссис Скотт усадила больного на табуретку, ловко стянув с него рубашку и накинув на плечи одеяло.
– Что тебе понадобится, милочка?
– Нужно вскипятить воды, нужна ткань для перевязки и еще… еще… – Я лихорадочно соображала, что может сыграть роль антибиотиков. Тем временем Джейми тихо покачивался на табуретке от слабости. – Чеснок!
– Сию секунду, милая. И еще в моем хозяйстве найдутся травы, которые помогут облегчить боль, и чай из ивовой коры, он снимет лихорадку. А ты никак знахарка? Как Битоны?
– Да, что-то в этом роде, – сейчас не время было распространяться о том, что я закончила Первый медицинский.
Она вернулась с целой охапкой всякой всячины. Кастрюлька воды кипятилась на огне, миссис Скотт растолкла чеснок и отправилась по своим делам, я выбрала из охапки принесенных ею трав знакомые, в чьем действии я не сомневалась. Я в свое время слушала курс фитотерапии, но не курс ботаники. Распознать то или иное растение – непростая задача, тем более если это травы чужой страны. Хорошо еще, что я не в Новой Гвинее. Там небось и чеснок не растет.
Я принялась снимать присохшие тряпки с плеча Джейми так осторожно, как только могла. И все же я причиняла ему боль. Это было заметно, хотя он не проронил ни звука. С легким треском ткань отрывалась, оставляя по краям раны крапинки выступившей крови. Ножевая рана была глубокой и очень грязной. Промыть ее без предварительного обезболивания будет настоящей пыткой.
Всякий раз, углубляясь в рану, я неловко извинялась, хотя он продолжал молчать.
– Не извиняйся, делай то, что ты делаешь, – сказал он в конце концов. – Мне причиняли куда более сильную боль, и делали это люди гораздо менее симпатичные.
Я сбросила одеяло, которым он был укрыт, оно мешало мне. И замерла, не в силах смотреть на его спину и не в силах отвести взгляд. Спина была покрыта неровными, беспорядочными рубцами. Они перекрещивались и накладывались один на другой, превращая гладкую когда-то кожу в бугристую поверхность. Когда-то давно на этой спине не было живого места, она была одной сплошной раной. Его жестоко секли. В некоторых местах удары приходились на одно и то же место, кромсая кожу и разрывая плоть. Теперь там были бесформенные уродливые шрамы, которые никогда не изгладятся. Он почувствовал, что я смотрю на него.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
