– Ты хочешь сказать, что один человек не в силах повлиять на ход событий? – переспросил он. Я кивнула.
– Ну, во-первых, нас двое, – сказал он, – а во-вторых, скоро Рождество.
– Рождество?
– Я хотел напомнить тебе имя человека, который в одиночку изменил все человечество.
– Все-таки Христос был не просто человек, – вздохнула я.
До Рождества, 25 декабря, оставалась всего неделя. Месяц в аббатстве Святой Анны пролетел незаметно. Я по старой советской привычке больше любила Новый год, чем Рождество, и праздника почти не чувствовала. Но все кругом исподволь менялось, готовясь к встрече главного церковного празднества. Встречные монахи имели какие-то особенно благостные лица, все кругом было по-особенному чисто, все в аббатстве были дружелюбны и приветливы – как всегда, и все же за этим угадывался какой-то особенный смысл. Даже я, закоренелая атеистка, волей-неволей настроилась на торжественный лад.
Я вспоминала новогодние праздники дома. Дважды мне приходилось встречать Новый год на дежурстве, под еловыми ветками в трехлитровой банке, которые мы увешивали пачками таблеток и пустыми ампулами, а вместо бумажных гирлянд использовали листы кардиограмм. Было уютно и весело. Не то что на этих дурацких корпоративных праздниках, которые фирмы организуют для своих сотрудников, чтобы те сдружились. Мне довелось побывать на одном из них, на моей последней работе. Этого хватило, чтобы понять: если человек мне несимпатичен; никакой корпоративный праздник не заставит его полюбить. Все церемонно расхаживали в вечерних платьях, говорили пафосные тосты и ели. Больше ничего интересного не происходило. Ах нет, еще всем вручили подарки: одинаковые записные книжки-органайзеры. Тьфу!
На новый тысяча семьсот сорок четвертый год мне достались куда более оригинальные подарки. Во-первых. Джейми преподнес мне платье, которое сшили втайне от меня. Теперь хотя бы праздник я могла встретить не в рясе. Во-вторых, пришло письмо с поздравлениями от сэра Бартоломью. Он писал, что Мэгги и Крис знают, где мы, и постараются передать письмо при первой возможности. Кроме того, он прислал мне выделанную волчью шкуру.
– Странно, – сказал Джейми, наблюдая за тем, как я разворачиваю подарок. – Она рваная. Неумелый охотник попортил шкуру. С чего вдруг он решил подарить ее тебе?
– Брр, – я взглянула в искусно сделанные желтые глаза, и меня передернуло. – Совсем как живой.
Джейми подозрительно посмотрел на меня.
– Ты хочешь сказать, что видела его живьем?
– Да, мы были близко знакомы некоторое время. Но качество шкуры в тот момент меня почти не интересовало.
Джейми тупо смотрел на меня, хлопая глазами, как сова. Я нехотя рассказала ему историю моего знакомства с волком, с самого начала, я рассказала ему все то, чего он еще не знал. Мне было тяжело говорить. В тот день, когда я повстречалась с волком, я была на пределе. Я сама не всегда понимала, что делаю. Мне очень не хотелось вспоминать, как я убивала. Убивала солдат, потом этого паршивого волка, потом несчастного раненого мальчика. Но я рассказала ему обо всем. Рассказала, не глядя ему в глаза. Он слушал молча, держа мою руку в своих, нежно перебирая мои пальцы.
– Ты сделала все это ради меня… – медленно сказал он. – Как я виноват перед тобой. Прости.
Мы обнялись и долго сидели молча, наконец найдя друг друга после долгой разлуки.
– Когда мы уезжаем? – спросила я наконец.
– Думаю, в середине января. Здесь будут морозы – самое время отправиться в Италию.
– Что ты знаешь о морозах! Ты русской зимы не видел, – во мне взыграла национальная гордость.
– Может быть, когда-нибудь я смогу ее увидеть, – сказал он.
– Не знаю, все может быть. Но пообещай мне одну вещь. Мы должны рано или поздно вернуться в Шотландию и постараться узнать побольше про каменный круг на Грэт-на-Дан. – Обещаю. Но зачем?
– На тот случай, если ты согласишься на место охранника в банке.
– Посмотрим, – ухмыльнулся он.
Примечания
1
Возможно, да, возможно, нет, возможно, дождь, возможно, снег.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
