– Не смей двигаться, пока я не разрешу, – сурово говорила я.
Он покорно кивал, но все же не мог оставаться неподвижным. Ему хотелось взять инициативу в свои руки, но я не позволяла. Мне нелегко это далось. Мы оба истосковались и с трудом подавляли опасное желание накинуться друг на друга в порыве страсти и растерзать.
Это была такая изощренная пытка – сдерживаться, как будто умирающему от жажды человеку дали маленький глоточек воды, который не утоляет жажды, а только усиливает ее. После того как все закончилось, он лежал, закрыв глаза, дыша тяжело и хрипло.
– Ты жив? – спросила я на всякий случай.
– Да, – выдохнул он, – но это чуть меня не убило.
– Я предупреждала.
– Но ведь все-таки не убило.
– Тебе вредно разговаривать. Спи сейчас же.
– Ты все время говоришь, что мне вредно. А что мне полезно?
– Спать. Как можно больше спать. Мне тоже это пойдет на пользу. Если тебя будет мучить бессонница, рекомендую почитать Корнеля. Уснешь и не заметишь.
Мы проснулись вместе впервые за долгое время. Стена между нами исчезла. Мы снова были близки друг другу. Он уткнулся в мое плечо и вздохнул.
– Знаешь, – сказал он, – я был таким идиотом, когда хотел отправить тебя назад. Прости меня. Я действительно хотел умереть.
– Ты так часто бываешь идиотом, что я привыкла. Уже не обращаю на это внимания. Так что пойдем завтракать. Я умираю от голода.
Теперь, когда все опасности позади, я начала задумываться, что мы станем делать дальше. Возвращаться в Шотландию опасно. Близилось восстание тысяча семьсот сорок пятого года, в котором шотландские кланы будут побеждены и разгромлены. Что тогда? Остаться во Франции? Поехать в счастливую Италию? Махнуть в Россию?
Нужно поговорить об этом с Джейми. Посоветоваться с его дядей, может, с братом Бертраном. Нельзя провести в монастыре всю жизнь.
С этим решительным намерением я вошла к Джейми одним солнечным декабрьским утром. Он стоял у окна и рассматривал какой-то предмет, осторожно поворачивая его к свету обеими руками. На столе я увидела содранные повязки. Значит, он разглядывал свою правую руку. Я осторожничала и хотела оставить пальцы неподвижными еще на недельку, чтобы убедиться, что кости срослись, но он не захотел ждать. И вот сейчас он рассматривал дело моих рук. Это было грустное зрелище.
Когда снимают гипс со сломанной руки, она выглядит очень худой, съежившейся и несчастной. Даже не верится, что когда-нибудь она станет снова двигаться так же, как раньше. Специальные процедуры помогают вернуть прежний вид коже и мышцам, укрепляя и тренируя их. Я видела эти метаморфозы не один раз. А еще я видела, как люди пугались, не узнавая собственных рук или ног.
Я осторожно подошла поближе. Джейми не слышал моих шагов. Он бережно перебирал пальцы, пытаясь двигать ими. На первый взгляд все срослось хорошо, кроме раздробленного сустава, который уже никогда не будет двигаться, как прежде.
– Прости, – сказала я тихо. – Я сделала все, что могла.
Он резко обернулся. Его глаза влажно блестели.
– Простить?! За что? Да ты в своем уме?!
– Она будет двигаться лучше, чем сейчас, – быстро заговорила я. – Есть упражнения, я покажу их, и массаж, и ванночки из морской воды. Твои пальцы будут двигаться, как раньше, только вот сустав на безымянном я не смогла спасти. А эти шрамы скоро заживут, их совсем не будет видно.
– Ты сумасшедшая. Как ты могла подумать, что я?.. Ты видишь на моих глазах слезы радости. Что мне за дело до каких-то шрамов или разбитого сустава. У меня две руки! Две руки! Я – целый человек. Я могу держать меч, могу обнимать тебя…
– Ты… ты хочешь сказать…
Я вспомнила хирургические инструменты, больше похожие на инвентарь плотника, в кабинете Битона. Вспомнила мужа Мэгги, Криса. Он говорил, что потерял ногу в бою, в нее попала пуля. И я еще удивлялась про себя, как это могло случиться. Ведь разрывных пуль и гранат еще не придумали. Теперь я поняла, как это случилось. Пулю вынули, но рана воспалилась – ведь лекари не имели никакого представления об асептике и антисептике – и ступню пришлось отрезать, чтобы спасти ему жизнь.
– Я думал, ты это сделаешь, – кивнул он, будто читая мои мысли, – отрежешь мне руку. Я не смог бы жить калекой. Крис… Он очень изменился. Ему тяжело. Только Мэгги помогает ему чувствовать себя целым. Вот почему я просил тебя дать мне умереть. Ну и еще… Не стоит об этом.
– Мне даже в голову не пришло, что руку можно отрезать, – сказала я искренне. – Меня этому не учили. Наоборот, учили их пришивать на место.
– Пришивать? – Он недоверчиво посмотрел на меня.
– Да, если прошло не слишком много времени с тех пор, как она была отделена от тела. Рука или нога, не имеет значения. Если бы ты видел, как работает дядя Сэм… Ты решил бы, что он творит чудеса, собирает человека по частям.
– Может, ты и голову пришить можешь?
– Если бы могла, обязательно пришила бы тебе новую, – съязвила я.
– Мхм, – сказал он. – Я тут думал, что нам делать дальше.
– Какое совпадение. Я тоже об этом думала. Но мне ничего не пришло в голову, кроме того, что нужно посоветоваться с твоим дядей.
– Он тебя опередил, – Джейми взял со стола запечатанный листок бумаги. – Вот.
– Что это?
– Рекомендательное письмо. Прекрасно образованный знаток литературы и английского, французского, немецкого, испанского, итальянского и греческого языков Джеймс Фрэйзер рекомендован в качестве переводчика ко двору короля Джеймса в Риме.
– Может, ты еще русский выучишь для компании?
– Боюсь, не смогу. Очень сложный язык, – помотал головой Джейми.
Когда-то давно я пыталась научить его нескольким русским словам, но он уверял, что от звуков «щ» и «ы» у него болит язык.
– Что делать с письмом? – спросил Джейми. – Сразу выбросить?
– Погоди пока. Может, стоит им воспользоваться?
– Это может быть небезопасно. Ты же сама говорила, что готовится восстание.
– Да, и готовится оно именно сейчас. Может, еще не поздно что-то сделать. По крайней мере стоит попытаться. Ради блага Шотландии и Англии. Шотландцы останутся целы, а англичане не прослывут мясниками.
– Они уже показали, на что способны, – усмехнулся он. – Англичане растерзали Уоллеса, посмевшего им сопротивляться. Вынули из него кишки на радость кровожадной толпе.
– Сейчас могут погибнуть многие, если мы не вмешаемся вовремя. Возможно, нам придется рисковать понапрасну. Ты помнишь Айрис?
– Да, но при чем здесь она?
– Я говорила тебе, что она пыталась помочь восстанию, передавала деньги и пыталась прибрать к рукам Дугала, чтобы получить власть. Она пришла в прошлое, чтобы изменить ход истории. И что с ней стало?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
