Мы сбили жар, но нужно было что-то делать с инфекцией. Иначе Джейми умрет от заражения крови. Если бы он не потерял так много сил, организм мог бы сам справиться, он уже отреагировал на инфекцию высокой температурой. Нужно сбивать температуру, держа ее на безопасном уровне, не давая ей разрушить мозг, и в то же время поддерживать организм. Может быть, витамины помогут? И брат Роберт был срочно отправлен готовить хвойный отвар.
Я пыталась вспомнить еще какие-нибудь народные антисептические средства, но ничего, кроме клюквы и болотного мха, не вспомнила. Увы, климат северной Франции не имел ничего общего с климатом северо-запада России, и никакая клюква тут не росла.
В один из редких моментов, когда к Джейми возвращалось сознание, он попросил меня:
– Дай мне умереть. Прошу тебя, дай мне умереть.
– Черта с два! И не надейся! – сказала я.
Но положение было угрожающим. Он заметно слабел, а красные полосы медленно поднимались по руке. Я не спала сутками, сидя у его постели, всматриваясь в его лицо, пытаясь уловить малейшие признаки улучшения. Но улучшения не было. Он не хотел жить. Он не хотел сопротивляться болезни. Никакой хвойный отвар не заставит его захотеть жить.
На рассвете я ненадолго задремала и проснулась от того, что в комнату вошли несколько монахов во главе с самим аббатом. Я вопросительно посмотрела на них.
– Мы пришли дать ему последнее причастие, – мягко сказал аббат.
– Что?! – Я подскочила на месте.
– Он находится между жизнью и смертью. Мы не знаем, сколько еще отмерил ему Господь. Мы не знаем, призовет ли Господь его к себе или дарует жизнь, подвергнув испытаниям. Он не должен отойти в мир иной без святого причастия.
– Он не отойдет в мир иной, – сказала я. – Я не позволю ему умереть. Ему не нужно ни причастие, ни страхование от несчастного случая.
Вошедшие остолбенели.
– Но, моя дорогая, – попытался уговорить меня аббат, – мы не можем допустить…
– Только через мой труп, – сказала я. – Он не умрет. И мне плевать на Господа Бога.
Я выставила их за дверь и истерически разрыдалась. Еще не хватало! Они хоронят его заживо! Конечно, если смириться, сидеть и дожидаться, пока он умрет, все именно так и будет. Я всмотрелась в лицо Джейми. Оно походило на череп, обтянутый бледной, слегка желтоватой кожей. Он страшно исхудал за последние дни. Неужели никакой надежды? В дверь тихонько постучали.
– Это опять вы?! – возмутилась я.
– Нет-нет, они больше не придут, – ответил мне тихий голос брата Бертрана.
Я впустила его и быстро закрыла дверь, на всякий случай. Вдруг они захотят ворваться сюда и все-таки причастить его?
– Я слышал, вы прогнали отца Симона? – с едва заметной усмешкой спросил Бертран.
– Я не могу сидеть тут и смотреть, как они его хоронят. Он не умрет. Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы спасти его жизнь.
– Вы не совсем правильно понимаете смысл обряда, мадам Фрэйзер, что простительно. Его первое назначение – очистить душу тяжело больного человека, чтобы облегчить его физические мучения, и попросить у Господа исцеления. Если же Господу не угодно даровать исцеление, тогда…
– Тогда мы готовим больного к смерти и заказываем гроб, – оборвала его я. – Нет уж. Я не хочу допускать и мысли о том, что он может покинуть этот мир.
Бертран вздохнул:
– Пути Господни неисповедимы.
– Уж это точно, – сказала я. Мы немного помолчали.
– Вы просили меня выслушать вас, – начал Бертран. – Я готов. Думаю, сейчас вам необходима исповедь.
– Да. Что-то в этом роде. Правда, я не знаю, как это делается.
– Просто говорите. Думаю, вам не нужны формальности?
Я кивнула. Мне было нелегко начать, но все же я заставила себя. И с каждым следующим словом мне становилось все легче, и постепенно я рассказала ему все, от первого до последнего слова, все о дяде Сэме и Андрее, о каменном круге и капитане Рэндалле, о тюрьме и убитом мною раненом мальчике… Он слушал внимательно, иногда переспрашивая, уточняя детали. Он не выказывал своего удивления или недоверия, он слушал мою историю так, как слушал бы любую другую, более прозаичную.
– Как чудесно, – произнес он, когда я закончила. – Какое прекрасное свидетельство Божественного промысла.
– То есть вы тоже мне верите? – удивилась я. – Когда я рассказала об этом мужу, я думала, что он сочтет меня сумасшедшей. Но он поверил. Я никогда этого не пойму. А теперь и вы тоже…
– Не удивляйтесь, мадам Фрэйзер. Ведь я верую в Иисуса Христа, который пятью хлебами накормил семь тысяч человек. Почему же я не могу верить в то, что он мог перенести человека из одного времени в другое, чтобы исполнить свою волю. Господь дарует нам чудеса, чтобы мы не утрачивали веры. Вы лишь выполняете Божественное предначертание.
– Хм, – сказала я. – Логично. Но я… Я знаю будущее. Я могу его предсказывать. Имею ли я право пользоваться этим знанием, чтобы повлиять на события? Или я не должна вмешиваться и нарушать ход вещей?
– Господь наделяет некоторых людей даром предвидения. Любой дар можно использовать во зло и во благо. Используйте во благо свои знания. Я уверен, так вы совершите угодные Богу поступки.
– Но я изменила своими действиями будущее. Я была вынуждена убивать, чтобы защитить себя и мужа…
– Каждый своими действиями меняет будущее, – возразил Бертран. – В этом и состоит наше земное предназначение. Да, вы лишили жизни нескольких человек – вас вынудили обстоятельства, – но вы забываете, что многих вы вылечили, вернули им здоровье и жизнь. Подумайте об этом. Все в руках Провидения, и Господу было угодно послать вас сюда, чтобы нести добро одним и зло другим.
– И чтобы все время спасать моего мужа. Должно быть, он очень нужен Господу, раз он послал меня сюда специально для этого.
– Перед Господом все мы равны, – строго сказал Бертран. – А счастливый брак – великая ценность и богоугодное дело. Это большая редкость, и раз уж вам пришлось преодолеть время и пространство ради того, чтобы встретить вашего нареченного супруга, вы обязаны сделать все возможное, чтобы сохранить этот брак.
– Да, – сказала я уверенно. – Теперь я знаю, что все делала правильно. И я знаю, что делать дальше. Здесь растут водоросли?
Брат Бертран удивленно кивнул, не понимая такого резкого перехода oт душеспасительной беседы к каким-то низменным водорослям.
Было уже поздно, но я разбудила брата Роберта и отправилась с ним на море.
– Зачем нужны водоросли? Я ни разу не слышал о том, что они лечат раны, – недоумевал Роберт, но все же подчинился.
– Чтобы вырастить пенициллин, – сказала я.
– Пенициллин? – не понял Роберт.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
