Час назад ему позвонил из Италии Франко Вассалли и попросил шесть миллионов фунтов стерлингов. Кредит, сказал он, ему нужен срочно, чтобы заплатить выкуп за мать. На столе у Луи Фурнье лежали факсы с последними новостями из итальянских газет, и он уже знал о похищении Серены Вассалли.
– Луи, – сказал Франко, – это вопрос жизни и смерти. Я должен иметь деньги самое позднее через два дня, иначе может случиться непоправимое.
Лет пять назад их познакомил Бертран на каком-то приеме, и Франко сразу же его к себе расположил: обаятельный, уверенный в себе, как раз тот тип мужчины, который нравился Луи. В своих мечтах он всегда хотел быть именно таким. Но от также знал, что не был и никогда не будет таким, потому что не обладал «классом», знаком высшего качества, который был у итальянца.
– Я должен прежде посоветоваться с Бертраном, – ответил Луи.
Он был уверен, что его патрон не станет возражать, учитывая трагические обстоятельства своего компаньона по «Интерканалу», но шесть миллионов фунтов стерлингов – это шесть миллионов фунтов стерлингов, сумма немалая.
– Не изображай из себя запуганного служаку, Луи, – сказал Вассалли, – и не говори мне, что ты извещаешь Бертрана о каждом своем шаге. Вышли деньги, а потом советуйся с кем хочешь.
– На какой срок ты хочешь взять кредит?
– На два месяца. К тридцатому декабря я долг верну, это тебя устроит?
– Какие ты можешь дать гарантии?
– Гарантии? – удивленно переспросил Франко. – Мое честное слово – вот тебе гарантия, разве мало?
– Для меня достаточно, но для Жоржа…
– Хорошо, возьми в залог моего «Лебедя».
Франко имел в виду яхту, построенную на знаменитой финской верфи «Нортон», – настоящее сокровище.
– Одной яхты мало, – возразил Луи. – Она покроет не больше трети всей суммы, ты сам это знаешь.
– Тогда назови свои условия, а я уж решу, подходят они мне или нет, – сказал Франко.
Луи несколько секунд молчал, обдумывая условия сделки.
– Шесть процентов акций «Интерканала» и полмиллиона фунтов стерлингов за два месяца, – сказал он наконец, решив, что такие условия не должны вызвать возражений у Бертрана, да и Франко не посчитает их грабительскими.
– Согласен, – ответил Вассалли. – Высылай деньги, а я подготовлю документацию на передачу акций.
Луи после разговора с Франко сразу же начал разыскивать Бертрана, но того нигде не было. Отсутствие патрона не изменило его решения; он был убежден, что совершил выгодную сделку. С одной стороны, выручил Вассалли, тот теперь по гроб жизни будет считать себя обязанным, а с другой – заработал для Бертрана шесть процентов акций «Интерканала». Патрон проявляет к телекомпании особый интерес, он будет доволен. Может быть, даже в благодарность за хорошую работу вытащит его с этого Богом забытого острова, где он уже почти дошел до ручки. В какой-то момент в нем зашевелился червячок сомнения. А вдруг Вассалли не выполнит обещаний? Но Луи тут же отогнал эти мысли. Это невозможно, Франко благородный человек, он свое слово непременно сдержит.
Луи посмотрел на часы. Одиннадцать утра, в Милане сейчас четыре. Он набрал номер офиса на площади Миссори.
Магда, узнав его по голосу, поспешила предупредить:
– Телефон прослушивается полицией из-за похищения синьоры Вассалли.
– Ясно, – протянул Луи. – Какие у вас новости?
– Ждем сообщения от похитителей, когда и куда отвезти выкуп. Сейчас у нас единственная забота – чтобы пресса не подняла шума.
– Передайте синьору Вассалли, что я сочувствую ему всей душой и завтра приеду, чтобы оказать личную поддержку, – сказал Луи.
Магда прекрасно поняла, что имел в виду находящийся в далекой Вест-Индии Луи Фурнье, и поторопилась в кабинет своего шефа.
– Деньги будут завтра, – сообщила она.
– Великолепно! – с облегчением воскликнул Франко и вдруг внимательно посмотрел на секретаршу. – Вы много работали последнее время, почему бы вам не уйти пораньше?
– Вы разве обойдетесь без меня? – Магда вопросительно посмотрела на него через толстые стекла своих очков. – Мне кажется, что я могу вам понадобиться.
– Поступайте, как считаете нужным, – ответил он, понимая, что верная секретарша не воспользуется его предложением. Поднявшись из-за стола, Франко жестом позвал собаку. – Пошли, Волк, тебе пора прогуляться.
Выйдя из здания «Провеста», Вассалли направился к площади Кардузио. С центрального телеграфа он позвонил в Лондон и сказал три слова: «Все в порядке». Потом довольно улыбнулся и потрепал собаку.
– Пока наши дела идут как нельзя лучше, дружок!
Волк в ответ завилял хвостом. Они зашли в бар, где Вассалли выпил стакан сока, а собака получила горсточку чипсов.
Идя по улице Данте, Франко Вассалли увидел в витрине большого книжного магазина портрет красивой женщины, перед которым лежало несколько десятков экземпляров какой-то книги. «Джулия де Бласко, – прочел он на обложке. – «Как ветер».
Несколько минут он стоял неподвижно, разглядывая выразительное лицо со спокойным открытым взглядом. Оно напоминало ему другое женское лицо, с портрета девятнадцатого века, увиденного однажды в антикварной лавке.
Вассалли вошел в магазин.
– Удачный выбор, – похвалила его продавщица, выбивая чек.
– Вы уже прочли? – поинтересовался Франко.
– Нет еще, книги привезли только сегодня, но Джулия де Бласко хорошо пишет, я люблю ее романы.
Поймав такси, Франко назвал номер своего дома на улице Боргонуово и откинулся на спинку сиденья. Вечером он ужинает у издателя Рибольди, но у него есть еще часа два, чтобы отдохнуть. На этот раз – в компании Джулии де Бласко.
Глава 14
Издатель Джузеппе Рибольди жил неподалеку от музея «Брера» в старинном особняке на улице Фьери Кьяри, который еще не так давно был домом терпимости.
– Здесь раньше помещался бордель, – любил шокировать издатель своих гостей, многие из которых слышали забавную историю не один раз. – Когда я купил этот особняк, в каждой комнате были зеркала и биде. Если бы эти стены умели говорить… – И он улыбался хитрой многозначительной улыбкой.
Благодаря таланту модного архитектора и хорошему вкусу синьоры Рибольди публичный дом превратился в аристократический особняк с тремя гостиными на первом этаже, с большим, выходящим во внутренний двор, залом на втором и столовой, убранство которой по сравнению с остальным домом выглядело просто аскетичным.
– В столовой не должно быть излишеств, – говорил хозяин, – они могут помешать оценить по достоинству талант моего повара.
Джулия немного опоздала. Ее задержал разговор с Джорджо, вернее, монолог, потому что сын сидел молча, уйдя в себя, и она не была даже уверена, слышит ли он, о чем она говорит. Так и не достучавшись до его сознания, Джулия уехала из дома. На душе у нее было тяжело, но отказаться от ужина она не могла.
