Она протянула руку и налила себе немного шампанского из стоящей на краю ванны бутылки. Сделав глоток, с отвращением поморщилась. Шампанское было теплым, выдохшимся, неприятным на вкус. Марта подумала, что это даже хорошо – удивительно, как только печень ее еще цела после всего выпитого ею алкоголя.
Поднявшись во весь рост в золотой раковине, Марта вышла из пенящейся воды, точно Афродита, и, накинув халат, устало ступая по мягкому ковру, подошла к большому овальному зеркалу. Сев напротив него в кресло, она подумала, что и сама стала как выдохшееся шампанское.
Марта была дочерью медицинского светила Аттилио Монтини, который, после того, как она уехала за границу, оставил хирургию и жил теперь безвыездно на одной из своих загородных вилл. Ее бывший муж, Гермес Корсини, кажется, навсегда вычеркнул ее из своей жизни. Впрочем, это неудивительно: после грандиозного скандала, сопровождавшего их развод, воспоминания о жене вряд ли доставляют ему большое удовольствие. Даже дочь Теа – и та ее игнорирует.
Что же касается Джеймса Кенделла, с которым они уже несколько месяцев жили вместе, – более бесцветной личности и представить себе было невозможно. Даже его миллиарды, заработанные на богатых клиентках, не могли компенсировать чувства невыносимой скуки, возникающей у Марты каждый раз, как только он открывал рот.
Сегодня звезды и темное небо навевали почему-то много воспоминаний и невеселых мыслей. Марта подумала, что Джеймс уже должен был приехать из Парижа и, наверное, поджидает ее на борту «Наутилуса», своей великолепной яхты. Он, конечно, недоумевает, почему ее нет, ведь уже полночь, а завтра с утра они отправляются в круиз по Средиземному морю.
Ничего страшного, она скажет, что была в Монте-Карло, играла в рулетку. Джеймс поверит. Он настолько самонадеян, что ему и в голову никогда не придет мысль о коварстве, обмане и, тем более, измене.
Телефон в ванной тоже был в форме раковины. Марта собралась позвонить Джеймсу и наврать что-нибудь невероятное, хотя и вполне правдоподобное, но после некоторых колебаний передумала. Лжи в ее жизни и так было предостаточно, пора остановиться.
Резко встав с кресла, Марта сбросила на пол купальный халат и обнаженной отправилась в спальню. Франко Вассалли, волей случая оказавшийся в тот вечер в ее постели, даже головы не поднял от книги, которую читал с большим увлечением. Марта оторопела. Она привыкла, что ее стройное гибкое тело – результат пластических операций, массажа и изнурительной гимнастики – вызывает у мужчин восторг, а не такую равнодушную реакцию. Неужели она становится непривлекательной?
– Эй! – бросила она негромко, чтобы привлечь внимание Вассалли.
– Простите, мадам, – шутливым тоном сказал он. – Мы разве знакомы?
– Мерзавец! – взорвалась Марта. – Полчаса назад трахался со мной в этой постели, а теперь не узнает! Да как ты смеешь!
Она схватилась за край простыни и резким движением стянула ее с Вассалли.
– Зачем же так, графиня, – роняя на пол книгу, проворчал Франко, – я не хотел обидеть вашу светлость. Приношу свои глубочайшие извинения.
Марта смягчилась. Мужчина, лежащий перед ней в постели, был молод, сексуален и сложен безупречно.
– Дело в том, – начал объяснять он, поднимая книгу, – что впервые мне попалось нечто оригинальное. Это прекрасный роман. Во всех отношениях прекрасный.
Марта успела спрятать свои острые коготки, но тут ее взгляд упал на обложку книги. Последнее время у нее начала развиваться дальнозоркость, и ей пришлось напрячь зрение, чтобы разобрать надпись.
– «Как ветер», – медленно прочла она, – Джулия де Бласко.
В ней поднялась ярость. Она схватила книгу и принялась с остервенением рвать ее на части.
– Она шлюха, эта Джулия де Бласко, – кричала она. – Шлюха, а не писательница, поверь, уж я-то знаю! Она отняла у меня мужа, честь, доброе имя, я ее ненавижу!
Разочарованная, стареющая, одинокая, Марта вымещала свои обиды на книге, точно перед ней была сама Джулия.
– Успокойся, детка, не надо нервничать, – пытался утихомирить ее Франко, удивленный и заинтригованный столь бурной реакцией своей случайной партнерши.
Подняв с пола шелковую простыню, он накинул ее на плечи обнаженной Марты. Он понимал, что за этим всплеском бешенства кроется какая-то личная тайна, и ему захотелось ее узнать. Марта между тем не успокаивалась. Она отшвырнула то, что осталось от книги, и попала в китайскую вазу. Ваза разлетелась на куски.
– Вон из моего дома! – завизжала она, окончательно теряя над собой контроль.
– Мне очень жаль, – спокойно сказал Франко, одеваясь, – у меня не было намерения ворошить твое прошлое.
– Да что вы понимаете в наших женских делах, кобели паршивые! Вам только одно от нас надо.
Марта вдруг сникла и, кутаясь в простыню, забралась с ногами на кровать.
Франко, уже одетый, подошел к ней.
– Я могу что-нибудь для тебя сделать?
– Не оставляй меня одну, – жалобным голосом попросила она.
Франко посмотрел на Марту с любопытством. За считанные часы их знакомства она успела несколько раз измениться до неузнаваемости: дама из высшего света оказалась в постели смелой, опытной любовницей, потом превратилась неожиданно в вульгарную бабу, а сейчас перед ним была жалкая, стареющая и одинокая женщина.
– Думаю, мне пора убираться восвояси, – задумчиво заметил он. – У меня нет большого желания знакомиться с твоим мужем.
– Он не муж, пока не муж, – объяснила Марта. – И сюда он не придет, потому что терпеть не может эту виллу. Сначала он был от нее без ума, но потом она стала его раздражать. Меня она тоже раздражает. А ведь эта безвкусица стоила баснословных денег!
Марта встала и жестом драматической актрисы перекинула через плечо конец простыни.
– Что у тебя произошло с Джулией де Бласко? – неожиданно спросил Франко, направляясь к двери.
– Ты что, с луны свалился? – удивилась Марта. – Прошлой зимой все газеты только и писали о ней и моем бывшем муже.
Они спустились со второго этажа и вошли в гостиную с широкими, обитыми шелком, диванами, с затянутыми старинным дамаском стенами, со столиками в мавританском стиле. Пол был выложен белым мрамором с вкраплениями перламутра.
Марта подошла к столику, на котором стояли напитки, и взяла бутылку виски. Щедро плеснув себе в хрустальный стакан цилиндрической формы, она сделала несколько больших глотков и только после этого опустилась в мягкое кресло.
– Она его любовница.
– Ты хочешь сказать, что она отбила у тебя мужа? – уточнил Франко.
– Ты что, и правда газет не читаешь? – удивилась Марта.
– Читаю, но не светские сплетни.
