– Привет, это Жорж, как дела? Нет, я не в Лондоне, я звоню из Парижа, – начал он с обычных вежливых фраз, но через минуту уже перешел к делу: – Мне нужна информация. Я интересуюсь поступлениями на счет Алана Грея, издателя. Нет, нет, только за последние четыре дня. Сумма в шесть миллионов фунтов стерлингов. Спасибо, я через час перезвоню.
Бертран положил трубку и услышал, как тренькнул телефон в кабинете Пьера – тот тоже положил трубку.
Пьеру не возбранялось слушать его переговоры, иногда это бывало даже необходимо, но сейчас помощнику не обязательно было подключаться. Впрочем, он сам виноват, надо было звонить не с параллельного аппарата, а с прямого. От охватившей его злости он совсем забыл об осторожности.
Бертран никому не верил – ни Пьеру Кортини, ни мадам Леклерк. Любовнице даже больше, чем помощнику. Во время их последней встречи она была не в меру любопытна. Жорж понимал, что они оба занимаются одним и тем же – выуживают друг у друга политические, экономические и финансовые новости, которые потом используют в собственных интересах. Обманутому мужу тоже перепадала кое-какая информация, так что их треугольник можно было назвать взаимовыгодным.
– Миланская встреча прошла удачно? – спросила его прекрасная Угетт, едва они перестали любить друг друга.
Она пыталась поднять его утомленный член с помощью петли из жемчужного ожерелья.
– В каком смысле удачно? – спросил он, натягивая на себя простыню, чтобы прекратить смущающие его любовные игры.
– В прямом. Кто выиграл сражение за «Интерканал», ты или Вассалли?
– Вассалли.
– Он сильный, – сказала она с нотками восхищения в голосе.
– Ничего, на всякого сильного находится более сильный, так будет и с Вассалли.
– Что-то пока не нашелся, – усмехнулась Угетт, и Бертрану показалось, что она его дразнит.
– Зато нашелся этот сукин сын Грей. Он снюхался с итальяшкой, а я оказался в стороне.
– Значит, Вассалли по-прежнему возглавляет компанию, – задумчиво сказала Угетт.
– Прибавив к своим сорока пяти процентам еще восемь, – со злостью добавил Бертран.
– А где же он взял деньги на акции Грея? Ведь он, кажется, на мели?
– Нашел, видно, или найдет в ближайшее время.
– Значит, ты проиграл, бедняжка, – с сочувственным вздохом сказала она, но Бертран заметил в ее глазах злорадные огоньки.
Он готов был поклясться, что его любовница радуется победе Вассалли. Почему? Что за этим скрывается? Если тут замешан ее муж, он устроит этому рогоносцу веселую жизнь!
Сейчас, после истории с шестью миллионами, подозрения Бертрана усилились. Он стал вспоминать в подробностях разговор с любовницей, но тут зазвонил телефон.
– Я кое-что выяснил, – сказал Бертрану его лондонский собеседник. – Эта сумма поступила из Милана через Женеву. Отправитель – «Икс красный».
Для банкира это был удар ниже пояса: «Икс красный» принадлежал его собственному банку в Джорджтауне.
– Благодарю за услугу, – стараясь не выдать своего отчаяния, сказал в трубку Бертран. – За мной цветы, те, что вы любите.
Цветы – тоже был условный код, под ними подразумевались денежные купюры.
Теперь все стало окончательно ясно: Вассалли купил акции у Грея на его, Бертрана, деньги. Этот кретин Фурнье выдал ему под честное слово шесть миллионов фунтов стерлингов якобы на выкуп похищенной матери. В результате банкир остался с носом – ни акций, ни денег.
Кровь прилила к голове, застучала в висках. Бертран почувствовал острую боль в сердце. Если бы в эту минуту рядом оказался врач, он наверняка настоял бы на госпитализации банкира.
Глава 18
– Изабелла, нам надо повидаться, – сказала Джулия по телефону своей сестре.
– Что у тебя стряслось? – встревожилась Изабелла.
– Просто хочу с тобой поговорить.
– Понимаю, радость моя, отлично понимаю.
Она, конечно, ничего не понимала, но всегда делала вид, будто все схватывает на лету и во всем разбирается. С годами Изабелла не становилась ни умней, ни отзывчивей, но Джулия, вопреки логике, любила ее все больше. Их связывали детство, семья, воспитание, у них было общее прошлое, а это много значит.
– Так я приеду? – спросила Джулия.
– Как, прямо сейчас? – В голосе сестры прозвучала растерянность. – У меня тут сумасшедший дом. Мои мальчишки привели кучу приятелей, и Альбериго звонил, что приедет обедать…
– Ладно, Изабелла, не беспокойся, как-нибудь в другой раз, – сказала Джулия.
По ее голосу Изабелла догадалась, что сестра расстроилась.
– А что, если я сама к тебе приеду? – предложила она. – Буду через полчаса.
– Но у тебя полон дом народу, и Альбериго будет недоволен, – запротестовала Джулия.
– Ничего, перебьются, они меня совсем заездили. – Изабелла вдруг засмеялась. – Ты, кажется, говоришь в таких случаях «затуркали»? Сколько ты слов народных знаешь, я поражаюсь, вот что значит писательница!
– А ты как думала? Твоя сестра – кладезь народной мудрости, крупнейший знаток фольклора! Значит, я жду тебя, – добавила она обычным тоном и положила трубку, чтобы остановить поток комплиментов, – восторги Изабеллы ее утомляли.
Откинувшись на спинку кресла, Джулия тяжело вздохнула. Новость, которую она узнала от профессора Пьерони, поразила ее, как гром среди ясного неба. Может быть, надо было сначала самой все взвесить, а потом уже приглашать Изабеллу на совет, тем более что они сразу же начнут спорить? Впрочем, в споре рождается истина, это верно, хотя и банально. Изабелла ей сестра, родной человек, с кем же еще советоваться, как не с ней? А то, что у них отцы разные, так об этом только Джулия знает, Изабелла и не догадывается.
Изабелла, конечно, заставила себя ждать. Одетая точно на званый обед, вся в золоте, она вошла в кабинет Джулии с огромным букетом алых роз, распространяя вокруг себя аромат «Опиума».
– Ну зачем эти цветы! – поморщилась Джулия и обняла сестру вместе с ее протокольным букетом.
– Да брось ты, глупенькая, я от души. Хотела выразить тебе свою сестринскую любовь. – Изабелла уселась в кресло напротив Джулии и положила руки на подлокотники. – Рассказывай, только все-все и с самого начала. Я – вся внимание.
– Я жду ребенка, – тихо сказала Джулия.
Рука сорокашестилетней Изабеллы инстинктивно потянулась к животу.
– Ты слышала, что я сказала? – спросила Джулия.
– Конечно, слышала. – Изабелла восприняла эту новость на удивление спокойно. – Тебе сорок два, твоему сыну пятнадцать, ты недавно перенесла операцию груди, у тебя это, как его? А теперь ты ждешь ребенка, верно?
– Верно, только «этого» у меня больше нет, я здорова, – уверенным тоном сказала Джулия.
