— Прошу прощения, милорд?
— Да уж потрудитесь, черт вас дери! — продолжил Мёрдо. — Вы не слышали, что, прежде чем входить в закрытую комнату, надо стучать?
Обомлев, Дэвид сглотнул. Может, Мёрдо еще во всеуслышание заявит, что они жаждали уединиться? Но он отмахнулся от сих дум. Говорил Мёрдо правильно. Предполагалось, что это закрытая гостиная. Если гости хотели уединиться, это вовсе не значит, что они хотели друг друга. Они могли обсуждать личные дела.
— Ну? — буркнул Мёрдо.
— Пожалуйста, примите мои извинения, милорд, — запинаясь, проговорил Фостер. — Я забылся. Больше этого не повторится.
Не повторилось. Более Фостер не появлялся, а боязливая юная служанка, присланная на замену, чуть не выбивала дверь всякий раз, когда приносила новое блюдо, и дрожавшими руками расставляла дребезжащую посуду. С ней Мёрдо общался учтиво. Даже ласково.
Когда она принесла соус, случилось небольшое несчастье. Она удерживала слишком много всего, и соусник опрокинулся, содержимое залило белую скатерть.
— О нет! — ахнула она. — Мистер Фостер из меня всю душу вытянет!
Залившись краской, она принялась вытирать беспорядок передником.
Мёрдо, останавливая, коснулся ее руки.
— Как вас зовут?
— Пегги, милорд. — Она покорно на него взглянула, однако тут же перевела взволнованный взор на стол.
— Пегги, возвращайтесь на кухню и скажите мистеру Фостеру, что его светлость опрокинул соусник и хочет, чтобы ему принесли свежую скатерть, а эту сожгли. И будьте так любезны, добавьте стоимость в мой счет.
Самым высокомерным тоном он подсказал девушке, что следовало повторить хозяину, а засим расплылся в самой льстивой улыбке.
— Справитесь?
Она таращила на Мёрдо округлившиеся глаза и повторила его слова. Дважды, по настоянию Мёрдо. Он остался доволен и отпустил ее. Она поспешила прочь.
Едва Пегги удалилась, Мёрдо воззрился на Дэвида.
— Что? Почему ты так на меня смотришь?
— Это было любезно. — Дэвид усмехнулся. — И ни капли не коварно.
— Коварно? — возмутился Мёрдо, однако выглядел радостным, показалась привлекательная ямочка, которую Дэвид обожал.
— Я бы поступил иначе. Я бы поговорил с Фостером вместо нее. — Выдержав паузу, Дэвид сознался: — Возможно, сделал бы только хуже.
Мёрдо хмыкнул.
— Честен до отвращения — это про тебя.
Дэвид печально хмыкнул.
— Матушка всегда так говорит.
— Ты прямолинеен. Непреклонен.
— Ты считаешь меня несгибаемым, — укорил Дэвид, правда, не запальчиво.
Мёрдо наклонил голову.
— Иногда. Порой я не решаюсь о чем-то тебе рассказывать, потому... — Он замолчал, во взгляде улавливалась тревога.
— Почему?
— У тебя всегда либо черное, либо белое. Никогда не встречал человека, который до такой степени отличал бы правильное от неправильного.
Дэвид задумался над этим отголоском слов, услышанных от Чалмерса несколько дней назад.
— Сомневаюсь, что это правда. — Он нахмурился. — Мне, как никому другому, сложно разобраться, что правильно, а что нет.
— В том-то и суть. Большинство людей это не заботит. Большинство людей ловко себя убеждают в том, что их желания — те, что их устраивают, — правильны. Или не совсем неправильны. — Мёрдо улыбнулся. — В этом я знаток.
Дэвид отпил эля.
— Не думаю, что я настолько принципиален, как ты воображаешь. За последние два года мое мнение по некоторым вопросам разительно поменялось. Причем так, как устроило меня.
Взгляд у Мёрдо смягчился.
— Если ты толкуешь про нас, я знаю, что ты не без труда поменял мнение. Ты до сих пор маешься, до сих пор сомневаешься в себе. — После паузы он добавил: — Даже сейчас, отдаваясь мне, ты отчасти сдерживаешься.
Сердце у Дэвида сжалось из-за сказанного и из-за безрадостного взгляда, коим его одарил Мёрдо. Говорил Мёрдо правду, но Дэвид даже не догадывался, что он об этом знал.
— Кажется, будто... — Мёрдо вроде бы препирался с самим собой, стоило продолжать или нет, — кажется, будто мы боремся с этой твоей стороной. Хочу, чтобы ты от нее отказался, доверился мне. Но ты по-прежнему сомневаешься в правильности того, что у нас есть. Не знаю, как тебя переубедить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Мёрдо...
На сей раз в дверь постучали иначе, резче, а в конце ритм убыстрился.
Они переглянулись, огорченные тем, что им помешали.
— Войдите, — крикнул Мёрдо.
Пожаловал Фостер, а за ним с чистой скатертью и несчастным выражением на пухлом лице плелась Пегги.
— Ваша светлость, вы просили чистую скатерть? — Фостер елейно осклабился.
Мёрдо смерил его долгим взором, после чего подтвердил:
— Просил. А эту сожгите, если вас не затруднит. — Он презрительно щелкнул пальцем по испачканной скатерти.
— Всенепременно, — заверил Фостер и начал убирать серебряные изделия со стола, засим примолвил: — Приношу извинения за нескладность Пегги.
Должно быть, Фостер догадался, что соус разлила девушка, и явился изложить правду.
Он допустил серьезную оплошность.
— Прошу прощения? — произнес Мёрдо с явным неодобрением и холодностью в голосе.
Фостер оцепенел. Заметив гримасу у Мёрдо на лице, он тяжело сглотнул.
— На что вы намекаете своим замечанием? — требовательно поинтересовался Мёрдо.
— Я всего лишь извинился, милорд. — Фостер облизнул губы. — Без сомнения, вы пролили соус из-за девушки, и я хотел вас заверить...
— Что она вам сказала?
Очевидно, поспешный вопрос Фостер принял за доказательство своих подозрений — глаза у него победно загорелись.
— Только то, что вы пролили соус и желаете новую скатерть, милорд.
— А про то, чтобы стоимость испорченной скатерти добавили в мой счет?
— Да.
— Тогда зачем вы мне докучаете? — взревел Мёрдо, сверкнув глазами и гневно раздув ноздри.
Фостер затрясся перед лицом праведной ярости, а Пегги стояла у хозяина за спиной, потупив взор, и кусала губу, дабы скрыть улыбку.
— Вероятно, — продолжил Мёрдо, — вы подумываете пожурить меня за нескладность? В этом дело? Извинения — это такой хитрый способ меня отчитать?
— Нет! Нет, милорд! Я бы не посмел вас критиковать! — пролепетал хозяин.
— Я уже сказал, что оплачу новую скатерть. Вам мало?
— Милорд, это очень великодушно. — За секунду лицо у Фостера стало еще испуганнее. — Я не намеревался намекать, что вы невнимательны.
Мёрдо нетерпеливо от него отмахнулся.
— Довольно. Прошу, оставьте нас. — Он указал на Пегги. — А вы займитесь столом, будьте любезны.
Совершенно не обращая внимания на Фостера, Мёрдо заговорил с Дэвидом — кто бы мог подумать — о лошадях.
Фостер ретировался, а Пегги начала переставлять оставшиеся блюда на буфет. Минуты через две после того, как дверь за Фостером закрылась, Мёрдо обратился к девушке:
— Я так понимаю, он вам не поверил?
Она печально покачала головой.
— Вечно у меня с ним проблемы. Он вечно лишает меня части жалования.
— Вам следует подыскать другое место.
— Я коплю на свадьбу. Через год меня здесь не будет.
— Ах, вот оно что.
Из кармана Мёрдо извлек кожаный кошелек и поманил девушку к себе. Пегги опасливо подошла.
— Вытяните руку.
Она открыла пухлую ладонь, и он отсчитал пять гиней.
Девушка впилась взором в золото, а другой рукой прикрыла рот. На глаза навернулись слезы.
— Ох, сэр, — прошептала она, а затем, ужаснувшись, вскинула взгляд. — То есть милорд!
— Спрячьте их куда-нибудь, где не сыщет этот гнусный коротышка. Мы же не хотим, чтобы вас обвинили в воровстве, правда? И еще. — Он достал визитную карточку и протянул ей. — Здесь указаны мои имя и адрес на случай, если до ухода у вас опять возникнут сложности.
— Благодарю вас, — прошептала она, благоговейно разглядывая монеты.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Вам лучше от этого избавиться, пока он не вернулся. — Мёрдо осклабился.
Она сделала, как велено, предварительно убрав монеты в носок туфли.
Как только Пегги ушла, Дэвид проговорил:
— Недурственную сцену ты разыграл с Фостером. Вряд ли я когда-то видел, чтобы ты вел себя настолько аристократично.
