- Простите меня, мадам, - прошептал он, уверенность из его голоса куда-то испарилась, - в чем же я провинился?
- Сам ваш вид оскорбляет меня, сэр, - рот Лизетт Гайяр исказился от отвращения.
Кэсли взглянул на оружие, потом на руку, что держала его. Лизетт знала, что он взвешивает свои шансы победить. Но ее нож был готов убивать. Хватка была крепкой, а рука твердой.
- Кто ты?
- Гадюка, и я укушу тебя, - сказала она, ее прекрасные голубые глаза сузились.
- Я... Я не, - Кэсли запинался, запаниковав, ибо не почувствовал в ней слабости. Только жестокий триумф.
- Я возмездие.
Ветер хлестал кнутом, от его ледяного дыхания глаза Лизетт слезились. Она пригнулась, еще ниже опустив голову в капюшоне. Было еще почти темно, но слабые лучи солнца пробивались через тяжелые тучи, и она поняла, что настал рассвет и дороги наконец-то очистятся от бандитов, наводнявших их в темное время. Но идти по-прежнему было небезопасно. Женщина, путешествующая в одиночку по кишащей солдатами местности, не могла чувствовать себя спокойно. Но Лизетт была сильной и имела цель.
Добравшись до конюшни и выведя оттуда лошадь, оседланную еще в чернильной темноте предыдущей ночи, Лизетт поразмыслила над опасностью, с которой столкнулась. Но риск того стоил.
Дорога была пустынной, а лошадь быстрой. Лизетт прижалась к мускулистой шее животного, и идущий от каштановой гривы едкий запах пота и сена напомнил ей о таверне, о том темном помещении, где человек, гордящийся своей мужественностью, рухнул перед ней, выбалтывая секреты в тщетной попытке спасти свою шкуру. Лизетт вспомнила о теплой пульсирующей крови, хлещущей из глотки Кэсли. Она видела, как жизнь уходит из его взгляда. Он был не первым убитым ею человеком. Она делала это ради своей хозяйки и во имя Господа, и этого достаточно.
Смерть Джона Кэсли оказалась скверной и удовольствия ей не принесла. Однако информация была для неё важнее спокойной совести. Лизетт повернула нож, и он рассказал ей всё, что нужно.
У нее было время, чтобы спокойно сбежать до того, как тело Кэсли обнаружат. Вскоре будет объявлена охота на убийцу. Солдаты и простой народ пустятся на ее поиски по всей округе, но она уже будет гораздо дальше, чем они могут вообразить. Она окажется вне их досягаемости, мчась на юг с бьющемся в такт с лошадиными копытами сердцем. Лизетт поблагодарила Бога за удачу. У нее должно было получиться. У нее не было выбора.
Страйкер сидел в маленькой палатке, когда стая черных дроздов возвестила о приходе зари. От тщательно осмотрел зазубрины и щербины на лезвии шпаги, ощупав все по очереди пальцем, печально осознав, как сражение при Эджхилле попортило превосходный клинок.
- Охренеть, дружище, я ни одну женщину не окружал таким вниманием! Хотя была одна француженка. Как там её звали, Страйкер? Вот чёрт! Как? Может, Франсуаза?
Страйкер перестал осматривать шпагу и увидел в проёме палатки круглую сияющую красную физиономию.
- Клодетт. И ты это чертовски хорошо знаешь, Форри. Ты же тогда влюбился.
Усмешка немного увяла.
- Да, Клодетт. Фарфоровая кожа, чёрные как смоль кудри и самая соблазнительная пара...
- Форри, - перебил его Страйкер. - Мне жаль отрывать тебя от таких приятных размышлений, но у нас срочное дело. Ты получил мое послание?
- Конечно. И вот я здесь.
В ослепляющем потоке утреннего света капитан Ланселот Форрестер, в прошлом член лондонского ополчения, потом адъютант генерала Джеррарда, откинул полог и нырнул в тесное пространство палатки. Он был пухлым человеком тридцати с небольшим лет с блестящими соломенными волосами и румяным лицом.
- Я навсегда перед тобой в долгу, Форри, - сказал Страйкер, вернул шпагу в ножны и вытянул ноги в сапогах перед собой, маленький стул, на котором он сидел, недовольно заскрипел.
Будучи невысоким, Форрестер мог стоять в палатке прямо. Он показным жестом почесал спину и подмигнул.
- Бедная моя спина. Меня не втягивали в подобные неприятности с тех пор, как я выступал актером в таверне "Медведь" в Саутуике. Помнишь, Страйкер? Настоящая любовь никогда не проходит гладко!
- Помню, - внутренне собравшись, сказал Страйкер. Он был рад, что на этот раз Форрестер избавил его от выслушивания стихов Шекспира.
- В общем, в этом сражении меня порядком потрепало, это уж точно.
Брови Страйкера взметнулись вверх.
- В сражении? Много дрался, да?
- Перестань, Страйкер, я сыграл решающую роль. Решающую!
- Роль болонки Джеррарда?
Форрестер нахмурил лоб.
- Как тебе чертовски хорошо известно, мы, адъютанты, выполняем важную работу. И у вас, работяг, не было бы ни единого шанса, если бы мы не передавали приказы. Иисусе, Страйкер...
- Шутка, Форри, - Страйкер примирительно поднял руки и лукаво усмехнулся. - Всего лишь шутка. Вот, - сказал он, указывая на ещё один деревянный стул. - Присаживайся.
Дважды упрашивать Форрестера не пришлось, он плюхнулся на стул, преувеличенно вздыхая.
- И в чём проблема? - удобно устроившись, бодро спросил он.
- Меня отправляют на юг, в Хэмпшир, чтобы арестовать лазутчика. Ты едешь со мной.
Форрестер подался вперёд с округлившимися от удивления глазами.
- Я?
- Да.
Форрестер нахмурился.
- Почему?
- Потому что я тебя попросил.
- Потому что ты меня попросил? - у Форрестера был вид удивлённого херувима. - Чёрт возьми, Страйкер, у меня ведь теперь обязанности перед Джеррардом. Ты не можешь просто всучить мне в руку шпагу и полагать, что я пойду за тобой из чувства безрассудной преданности.
Страйкер едва улыбнулся.
- Ты привык.
- В юном возрасте может, да. Теперь я слишком стар для скачки по холмам и долинам. Тем более Джеррард не позволит. Да и Моубрей добавит пару нелестных слов про капитана, покидающего армию.
Страйкер покачал головой.
- Это задание принца Руперта. Я мог бы добавить, задание, санкционированное Рутвеном. В этом деле у Моубрея не было выбора, - он встретился с взглядом Форрестера. - Как и у Джеррарда.
Форрестер бросил на него косой взгляд.
- Ты уже спрашивал?
- Час назад. Я не могу тебя заставить, Форри. Не стал бы. Но принц разрешил мне самому выбрать команду. И я хочу, чтобы ты отправился со мной.
Форрестер уставился на свои сапоги.
- Страйкер, я не такой... шустрый... как раньше. Тебе нужна скорость и незаметность. Я не обладаю ни тем, ни другим.
Страйкер усмехнулся.
- Ты, конечно, не тот, каким был несколько лет назад, - он наклонился вперёд. - Но готов поспорить, ты всё ещё в состоянии держать шпагу.
- Ну, да, знаю, каким концом, - сказал Форрестер, на его щеках появился румянец.
