Геологическая карта, помещенная в атласе, скажу прямо, нас с тобой не совсем устроит. Небольшие по площади выходы пород, но такие принципиально важные для познания истории нашего края, как те, скажем, что мы видели в Тепловке, на этой карте не показаны. Набор условных цветов и индексов на ней беден. Ведь даже мы с тобой сейчас уже знаем, что каменноугольный период, например, состоял из трех эпох, а каждая эпоха включала в себя несколько геологических веков, во время которых наши края выглядели по-разному: то у нас были довольно глубокие моря, то прибрежные равнины с устьями больших рек, то болотистые низины. На карте же отложения всех карбоновых эпох и веков закрашены одним и тем же светло-серым цветом и помечены не точными индексами, скажем C2m, C2g или C2o, а только одним названием периода «С». (Заранее подскажу, что во всех местах на геологической карте из «Атласа Саратовской области», где стоит «С», надо понимать этот индекс, как «С3», то есть как знак отложений последней эпохи карбона!)
Есть на этой карте и устаревшие данные.
Конечно, при том масштабе, в котором она выполнена, подробнее ее сделать было трудно. Да и предназначена карта из атласа только для общего знакомства с геологическим строением поверхности саратовской земли, а не для серьезных путешествий в прошлое. Однако сейчас и она нам может оказать добрую услугу.
Напомню, нам надо узнать, где в Заволжье находятся места с «документами», оставленными последними карбоновыми морями. Условный цвет и индекс их нам известен.
Найди теперь на карте эти «островки» светло-серого цвета. Верно: один из них находится на правом берегу речки Большой Кушум, а два других — на правом берегу Большого Иргиза. Ну, вот ты и определил место, куда мы теперь должны направить «корабль» наших поисков!.. И мне только остается посоветовать, чтоб первым для посещения ты выбрал самый южный «островок». Тот, что находится на Большом Кушуме…
НА БЕРЕГУ БОЛЬШОГО КУШУМА
Собирайте факты, — из них родится мысль.
Ж. Бюффон
В треугольнике между селами Каменная Сарма, Чапаевка и поселком Новосельском слои, образовавшиеся в самом конце каменноугольного периода, можно увидеть во многих местах. Кое-где их поверхность образует в степи хорошо заметные каменные проплешины, кое-где они проглядывают в речных берегах и по оврагам, по старым ямам, где раньше кустарно добывался строительный материал. Но эффектнее всего древние карбоновые породы выглядят в Чапаевском карьере.
Издали его стены, тянущиеся на многие сотни метров, представляются аккуратными, словно по линеечке уложенными пачками серых, буроватых, желтоватых, а то и лиловатых «страниц» многочисленных каменных «документов». Однако вблизи этот «архив» выглядит иначе. Стоя рядом, замечаешь, что то тут, то там из каменной толщи будто вырваны значительные участки, а образовавшиеся при этом пробелы словно наспех заделаны какими-то пестрыми глинами и песками, явно относящимися к другому периоду истории.
По соседству отдельные кипы «бумаг» изорваны в мелкие клочья и пересыпаны какой-то желтой трухой. Невольно отходишь подальше. Кажется, только тронь такое место — и перекосившаяся масса «обрывков» рухнет вниз, вздымая тучи пыли.
Многие «страницы», внешне вроде бы и хорошо сохранившиеся, на проверку оказываются испещренными множеством больших и малых дыр, словно кем-то прогрызенных. Местами такие дыры и трещины, будто засохшим клеем, заполнены какой-то минеральной массой, рассыпающейся при ударе на множество острогранных кристаллов.
Долго не удается в этом «архиве» найти и «портретов» обитателей древнего моря. Лишь изредка попадаются углубления, где когда-то находились окаменелости. А их самих кто-то словно выскреб из камня.
Почему же каменная летопись на берегах Большого Кушума находится в таком «ветхом состоянии»? Ведь враги геологических «документов», с которыми мы недавно знакомились, вроде бы ведут свою разрушительную деятельность только на поверхности земли, а те слои, что мы видим в Чапаевском карьере, совсем недавно увидели солнечный свет, вскрытые зарядами взрывчатки и ковшами экскаваторов.
И все-таки в порче «архива» виновна вода. Мы просто пока не знаем всех ее коварных приемов.
На поверхности земли вода скоблит, пилит, разрывает камни, крушит их таранными ударами волн. Но ей словно этого мало, она все время старается добраться и до тех слоев, что лежат в глубине недр. Конечно, там, внизу, условия другие. Стесненная каменными пластами, главная «разрушительница» не может как следует разбежаться для удара или размахнуться волнами. И она меняет тактику: действует не торопясь, вкупе с «сообщниками», придумывает хитрые приемы…
Вот, послушай, как она «воюет» против известняков…
«ТАЙНАЯ ПОДЗЕМНАЯ ВОЙНА»
… в природе действует сила, которая для исследователей недр является в большим другом и злейшим врагом. Эта сила — вода. Когда она размывает верхние слои земной коры и обнажает ее породы, геологи благодарны ей. Но далее вода сметает все на своем пути и уничтожает ценнейшие исторические «документы».
В. Г. Очев
Падая на землю во время дождя, капельки воды захватывают из воздуха углекислый газ и «подкисляются», так как часть воды, соединяясь с двуокисью углерода, образует угольную кислоту. Не очень сильную, но способную растворять кальцит.
Попав на поверхность известняка, подкисленная вода начинает «сверлить» в ней множество мелких углублений. От дождя к дождю эти отверстия расширяются, сливаются вместе, углубляются, и со временем на поверхности камня образуется обширное понижение — карстовая воронка. Собирая на большой площади дождевые капли, этот «водосборник» как бы фокусирует в одной точке усилия частичек воды и с каждой непогодой направляет свежее «войско» на штурм все более глубоких слоев породы. Постепенно мощные каменные пласты оказываются пронизанными множеством больших и малых промоин, расщелин, пустот и еще до выхода на поверхность теряют свою прочность и монолитность. В их толще происходят подземные обвалы, проседания слоев. Так ведет себя в недрах Земли вода в наши дни, так же она действовала и в прошлом.
Те места в стенках Чапаевского карьера, где слои известняков вдруг сменяются глинами и песками, не что иное как следы обширных ходов, промытых когда-то водой и заполненных потом породой, которую она принесла.
Кстати, в окрестностях Каменной Сармы, Новосельского, Чапаевки и на нынешней поверхности земли можно заметить кое-где контуры карстовых воронок, иногда достигающих многих десятков метров в диаметре. Они спрятаны под покровом почвы и суглинков, но небольшие понижения и более сочная трава в них выдают эти замаскированные входы в недра известняков, пробитые тут когда-то водой. Неустойчивые скопления каменных плиточек, пересыпанных желтоватой «трухой», которые мы видели в стенках карьера, это места, где на пути воды оказывались доломитизированные известняки.
Вымывая из них легче растворявшийся кальцит, вода оставляла доломит на месте. Однако слои обработанной таким образом породы теряли часть объема, сжимались и растрескивались на отдельные плоские кусочки. Промежутки же между ними и заполняла желтоватая «труха», так сказать «отходы производства», состоящие из полуразрушенных кристаллов доломита, которые геологи называют «доломитовой мукой».
Полупрозрачные жилы, рассекающие во многих местах слои известняков и легко раскалывающиеся на отдельные кристаллы, — это тоже следы «боевых действий». Растворяя породу, вода «захватывала в плен» кальцит. Но, теряя постепенно углекислый газ и превращаясь в обычную воду, «разрушительница» теряла воинственный задор и вынуждена была отпускать захваченный минерал. Притаившись в каких-то укромных уголках ходов, пробитых водой, кальцит выпадал из раствора в виде кристаллов.
Но опрометчиво было бы считать воду способной только разрушать «страницы» каменной летописи. Ее «таланты» разносторонни. Она умеет еще и «менять смысл написанного» в каменных документах, совершать, так оказать, «подлоги».
Как? Вот всего один пример.
ВЕЛИКАЯ ФАЛЬСИФИКАТОРША
…Художественные сравнения в науке употребляются редко: они не очень точны: а для ученого точность — главное. Ну, а мы будем пользоваться такими сравнениями, потому что они помогают понять суть явления…
Р. К. Баландин
Мощные слои известняков, как мы уже знаем, это «документы», сообщающие о том, что море, на дне которого эти породы когда-то родились, было теплым, в меру соленым и почти наверняка хорошо связанным с океаном.
