У комплекса, как обычно, проехал шлагбаум, просигналив охраннику в небольшой будке, припарковался ближе к своему подъезду и вышел. Помог Еве, подставил ей локоть, который та безропотно приняла, очень символично опустив глаза в пол. Или асфальт — так правильнее.
Уже в коридоре своей квартиры снял с неё и себя верхнюю одежду, небрежно кинул на банкетку, после чего повернулся и посмотрел в упор, оставляя полметра расстояния между ними.
— Ну, давай. Начинай. Будем делать метиса.
Она не шелохнулась. Лишь моргнула несколько раз в ответ.
А Руслан вглядывался в медовую глубину и зверел от мысли, что девушка, к которой он питает какие-то новые возвышенные чувства, пытаясь добиться ее расположения очень необычными методами, чего с ним никогда не случалось ранее, сегодня вдруг решила использовать его в качестве орудия мести.
Вот так, бл*дь, легко и просто.
— Чего застыла? Или передумала? Дверь справа от тебя.
Грубил намеренно. И ждал. Интересно, как далеко она зайдет в этой своей затее?..
Её веки распахнулись шире. В глазах отразилась обида. Задел тон. Напускное безразличие с его стороны. Но Ева сделала шаг вперед и обвила шею Руслана, потянувшись вверх и снова касаясь своими холодными губами.
Два месяца парня занимала эта картина — то, как он впервые к ней прикоснется. С нежностью и трепетом. А в итоге нутро дает сигнал отторжения, полного неприятия такого расклада, требуя немедленно отстранить от себя пьяную девушку.
На секунду шальная мысль послать к черту принципы и воспользоваться ситуацией завладела сознанием, ослепив его мощной вспышкой. Чтобы наказать. Чтобы впредь думала перед тем, как топтаться на чужих чувствах. Чтобы знала, каким животным на месте самого Руслана мог оказаться любой другой мужчина.
Ева же не его выбрала. Да и не хотела совсем. Она даже не отдавала себе отчета в том, кто перед ней. Данный факт не имел для неё значения.
Вот от этого и свербит всё внутри. Задевает, кромсает в клочья.
Её пальцы сползают вниз по ключицам, не прерывая поцелуя, и останавливаются на груди Руслана. А потом она отрывается и начинает лихорадочно расстегивать пуговицы его теплой рубашки. И так спешит, будто за ней гонятся. А на самом деле — боится передумать. И он это прекрасно понимал.
Когда девушка дошла до середины, он резким движением взял и развел её руки в стороны, отрывая от своего тела. И ощутимо встряхнул. После чего поймал ошалелый взгляд и процедил:
— А я, придурок, считал тебя особенной.
Она приоткрыла рот, непонимающе уставившись на него. Руслан же сухо продолжил:
— За что мстишь? Просто бросил или изменил?
Дернулась, будто от увесистой пощечины. С ней произошли феерические метаморфозы. Посерела. Сжалась. А потом затравленно застыла с остекленевшим вмиг взором.
Да, он не понял ни черта из того, о чем они говорили на своем языке. Но этого и не требовалось. Её яркая реакция на этого мудака была красноречивее любых слов. Ева даже не осознала, как в тот момент вжималась в него спиной, бессознательно ища поддержки и защиты. И Руслан дал ей это, сжимая ладонь и впечатываясь грудной клеткой в ответ, будто уверяя, что рядом и готов порвать за неё. Идиот. Она же даже не заметила этого, так поглощена была своим собеседником.
Кто бы сомневался, что девушка, решившая стать матерью-одиночкой через процедуру ЭКО, должна иметь горький опыт в прошлом, из-за которого и не хочет строить отношений. Необязательно такое произносить вслух. И фраза «Ты меня не потянешь» тоже была из данной оперы. Ей до сих пор отчего-то больно, и это отчетливо считывается в поведении, одновременно светясь в глазах. Руслан понимал. Поэтому и не торопился всё это время. Пытался быть…правильным. Другим. Видел в ней хрупкое изящество, боясь спугнуть.
Но позволить вытереть об себя ноги попросту не смог. Впутываться в чьи-то незаконченные отношения третьем лишним в качестве использованного гондона — увольте.
Именно это парень и транслировал сию минуту, с нарастающей яростью сверля её.
— В какой позе будем тр*ахаться, чтобы эффектнее отомстить? Хочешь, сделаем селфи, отошлешь ему?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Руслана несло. Впервые в жизни ему нанесен удар по самолюбию. И кем! Да он же её короновал, бл*дь!
Ева за ничтожные мгновения превратилась в мертвецки белое полотно, а во взгляде отразилась такая нечеловеческая мука, что парень всё же немного пришел в себя, осознавая, что перегибает.
Вырвав свои запястья, девушка в совершенной прострации сделала шаг к двери и дернула ту. Потом еще и еще, будто не принимая, что она заперта. Так же молча парень подошел сзади и повернул ключ. Ева тут же резко опустила ручку и выскочила в образовавшийся проем, сбежав вниз по ступенькам. А он с бешенством хлопнул по шершавой поверхности, заперся вновь и развернулся, смачно шлепнувшись о холодный металл, который холодил затылок. Немного запрокинув голову, Руслан прикрыл веки и шумно выдохнул.
Что это было?..
Почему ему так снесло тормоза к х*рам собачьим?.. Скрутило, вывернуло душу, прожгло внутренности?
Он так и стоял, позволяя этой горечи свободно плескаться в крови. То, что сделала Ева, было в сотни раз хуже, чем её вечное динамо. Она не имела права так поступать… Этим окончательно утвердила его в качестве пустого места. Столько времени не был нужен, а тут встретила бывшего — и такой огонь в глазах, что сейчас же приспичило кинуться в чью-нибудь постель. И — опа, удача — есть тут один перед ней, смотрит на неё щенячьими глазами, боготворит, увязался хвостиком. На всё согласен…
Саданув кулаком по двери, Руслан открыл глаза и опустил их, отрываясь и делая шаг вперед. И внезапно замер, зацепив взглядом её пальто.
Твою мать!..
Схватил его вместе со своей курткой, которую впопыхах накидывал, летя по лестнице. Сердце истерично таранило ребра, пульс заревел со страшной силой, вибрируя в каждой клетке. Он бежал, не помня себя, вина и беспокойство за эту дурочку душили горло.
Где-то на середине пути парень с облегчением заметил одинокий силуэт, бродящий под голыми деревьями. Ева шла быстро, размашисто, время от времени остервенело вытирая щеки. Тонкое платье никак не могло спасти от холода, да и волосы изрядно намокли от оседающего на них снега. Её маленькая сумочка болталась туда-сюда, ударяясь о бок.
Что-то в районе солнечного сплетения сжалось до натурального спазма, выбив дыхание из груди свистом.
Руслан нагнал девушку, накинул пальто ей на плечи и одновременно вжал её прямо спиной в себя, шепча:
— Бл*дь, Зефирка… — и в этом было столько растерянности и отчаяния…
Она, казалось, даже не удивилась и не испугалась. Но разорвала объятия и развернулась к нему:
— А ты ничуть не лучше. Жестокий. Меткий. Добивающий.
— Ева…
Девушка покачала головой, призывая его к молчанию. Выглядя беззащитно с потекшей тушью, блестящими дорожками слез и взлохмаченной мокрой шевелюрой, она тем не менее держалась с царским достоинством, стоя с завидной осанкой и вздернутым подбородком.
— С Наступающим, Руслан. И прощай.
Он смотрел ей вслед, пока Ева не слилась с темнотой, удаляясь всё дальше и дальше.
Эфемерная, неземная, призрачная.
Исчезла почти так же, как ворвалась в его жизнь…
* * *
Закончив разговор с Дэном, который минут пятнадцать упорно уговаривал его подъехать на новогоднюю вечеринку, Руслан вернулся за стол и уныло ковырнул вилкой традиционный салат «Оливье». Заботливо приготовленный возлюбленной брата, как и большинство блюд перед ним. И когда только успела? Да и что за надобность такая? Присутствие Светы как-то не вязалось с общим представлением о позднем семейном ужине, на котором находились отец, бабушка, Олеся, Рома и двоюродный брат Влад, на днях вернувшийся из своих вечных путешествий. То есть, клан Разумовских и одна представительница фамилии Лихно. Кстати, данных Светочки Руслан до сих пор не знал. Зато сама Светочка каким-то непостижимым и неподвластным его пониманию способом заочно была знакома с каждым, умело поддерживала разговор на любую тему — падение индекса Доу Джонса, нюансы трейдинга, особенности инсеминации и даже преимущество каждой из проб платины.
