«Что с нами случилось, Серж? Ты все думаешь о ней? Может, попросить ее приехать сюда? Или домой? Я не хочу, чтобы ты был несчастлив, Серж».
Серж не мог придумать, что еще сказать после своего бессвязного признания. Он довольствовался тем, что вытаскивал из стога соломинки одну за другой и разламывал их на мелкие кусочки. «Знаешь я… видела сон».
И она тоже! Но в ее сновидении не было птиц, ни живых, ни мертвых. Ким хотела попасть на шестой этаж отеля, но лифт почему-то не работал. Пришлось идти пешком, и, когда она поднялась и собиралась войти в комнату, дверь оказалась запертой. Ким постучала, и женский голос сказал, что ей нельзя входить, она должна остаться в коридоре и спать на матраце. А я с этим согласился.
— Ты хочешь бросить меня, Серж? Ты действительно любишь ее? Дай мне твой платок. — Она взяла платок и его кончиком убрала из глаза залетевшую мошку. — Эта мошкара так и лезет в глаза! Ну? Ты не ответил. Ты собираешься бросить меня?
— Никогда, — сказал я, — никогда, никогда, никогда, никогда.
Как будто все эти «никогда» могли защитить нас от неумолимой судьбы.
— Хорошо, значит… Ты кончаешь с этим?
— Нет.
— Хорошо, что тогда? Что мы, будем делать? Такая жизнь не может продолжаться, — В ее голосе появилась дрожь, предвещавшая заключительный акт драмы. — Ты понимаешь, о чем я говорю?
Я очень хорошо понимал. Мы не занимались любовью с тех пор, как я вернулся из Тузуна.
— Дело не в том, что мне не хватает этого, — продолжала она. — Конечно, мне не хватает. Но все гораздо серьезней и глубже.
Она ударила себя в грудь маленьким кулачком.
— Я знала, что такое может когда-нибудь случиться. Рано или поздно это должно произойти с любой парой, но… — Это «но» надолго повисло в воздухе. Когда Ким опять заговорила, у нее изменился голос. Она как будто задыхалась. — Ты должен что-то сказать. Я знаю, что я жалкая дура и всегда хватаюсь за последнюю соломинку…
Она сдерживала слезы примерно четверть часа, но теперь они полились неудержимым потоком. Я обнял ее, прижав к себе ее шею, голову, плечи. Я бы отдал все, что угодно, лишь бы этот кошмар кончился, но что я мог отдать? Моя жизнь была в чужих руках.
— Серж, мы должны что-то сделать.
— Мы должны подождать, — сказал я. Мои руки и ноги словно налились свинцом. — Прости меня.
— Не говори глупостей. Я люблю тебя.
— Какая картина! — я попытался улыбнуться. — Мы как парочка ос в банке с медом. Она тоже взяла себя в руки.
— Как ты думаешь, может, будет лучше, если я изменю тебе?
— Я не в восторге от этой идеи.
— Значит, ты еще беспокоишься обо мне?
— Как ты не понимаешь, я никогда не беспокоился о тебе больше, чем сейчас.
И я сказал себе, что мы должны прямо сейчас совершить великое очищение. Ким была вовсе не из тех женщин, которых можно повалить на сено. Но желания больного в конце концов всегда удовлетворяются. Я очень скоро понял, что совершил ошибку, выбрав это место с запахом сена и близостью сырой земли. Или, может, я сделал это специально? Клин клином вышибают.
Все получилось лучше, чем я ожидал. Мы с неохотой оторвались друг от друга, и наши уста еще были соединены, когда мы приводили в порядок свою одежду. Мне захотелось зажечь свечку и отнести ее к алтарю Св. Терезы. Другой Терезы.
Берни очень понравилась история о девицах Сен-Жермена. Осень обещала быть чудесной. Возникали грандиозные проекты. Берни собирался поручить мне действительно большое дело — махинации с огромными суммами в провинциальном футбольном клубе. Просто потрясающая тема — второй такой не будет. «Ты не можешь вообразить, какие сделки совершаются за чистым и здоровым фасадом спорта! Тут пахнет миллионами!» В тот вечер, когда я пошел встречать Ким в «Санжене», ее там не оказалось. Пришла девушка из ее офиса и сказала, что Ким около четырех часов почувствовала себя плохо и ушла домой.
Я застал ее в постели.
— Ничего особенного. Очевидно подхватила грипп, вот и все.
— Температура есть?
— Небольшая. Поясница побаливает. Простудилась наверное. — она улыбнулась, бедняжка. — Может, я уже не в том возрасте, когда можно позволить повалить себя на сено.
— Позвать Декампа?
- Нет, подожди до завтра. Посмотрим, как я буду себя чувствовать.
В 2 часа ночи она еще не спала, беспокойно ворочаясь с боку на бок, потом неожиданно вскрикнула.
— Что случилось?
— Как будто кинжал сюда воткнули. Посмотри. Она подняла ночную рубашку и показала мне свой правый бок, по которому стекала струйка пота.
— Все еще болит?
— Нет, теперь нет.
Я знал, что она говорит не правду.
— Ты должна заснуть, дорогая. Спокойной ночи! На следующее утро произошла эта глупая история с Жераром Сторком, человеком, у которого мы провели уикенд. В десять я собирался отправится в издательство и, надевая брюки, я не смог найти свой бумажник. В нем были водительские права, страховое свидетельство и так далее. Ким стало лучше. Я принес ей чашку чая, и мы стали думать, где я мог потерять бумажник. Я всегда носил его в боковом кармане и в последний раз вынимал в воскресенье утром.
— Ты потерял его в сене! — вдруг воскликнула Ким. Она еще смеялась, когда я звонил в Монфор-Ламори. К счастью, Сторк, высокий, добродушно-жизнерадостный бизнесмен, каждое утро игравший в теннис, был еще дома.
— Ты не мог бы сходить и посмотреть?
— В амбаре?.. — он долго не мог остановить смех. — Продолжай, это забавно! С Ким?.. Я еще удивлялся, куда это вы оба запропастились. А мы-то дали вам лучшую кровать! Очень забавно!..
Сторк вернулся через добрых пять минут.
— Я нашел его, Серж. Он раскрылся, и несколько листков выпали, но я их все собрал.
— Спасибо. Не мог бы ты оставить его у?..
— Знаешь, ты подал мне мысль. Я должен поговорить с Николь. Мы делали это везде, но в амбаре — ни разу.
— Я зайду в ваш офис и заберу его сегодня вечером. Потом я позвонил Декампу. Но он уже уехал в больницу. Я позвонил ему снова в час дня из офиса:
— Мне было бы гораздо спокойнее, если бы ты зашел и посмотрел ее.
— Сегодня?… Посмотрим, дорогой мой, сегодня… Я только что из отпуска. Приехал три дня назад и… Какая у нее температура?
— 38 и 2.
— Ладно, если хочешь я заеду после обеда. Он появился в 10 вечера, загоревший, жизнерадостный, и принес с собой ветер в 7 баллов. Едва переступив порог, он начал рассказывать о своем круизе. «Мы попали в шторм в открытом море!» (Я чуть было не поехал с ним, но Ким не любила парусников, и мне не хотелось оставлять ее одну на две недели.) «Ну, что случилось с нашей девочкой?» Ким улыбнулась, когда он вошел в спальню. Роже мог исцелить больного одним рукопожатием. Измеряя давление, он говорил так громко, что я едва услышал телефонный звонок, которого давно ожидал. Я ушел в кабинет и закрыл за собой дверь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
