Читаем без скачивания Летящий вдаль - Виктор Лебедев

Я решаю пока его не трогать, пусть парень сам определится, как быть дальше. Ухожу, бросив через плечо:

– И все равно, пожалуйста, без глупостей.

По дороге к месту падения дирижабля

Спустя несколько дней Степаненко снаряжает экспедицию к упавшему дирижаблю. Группа отправляется внушительная, вооружившись всеми необходимыми инструментами.

Длинный автопоезд, который тянут два тягача «Ураган», выходит за ворота ранним утром. Многотонный автоприцеп из двух соединенных трапов предназначается для размещения на нем дирижабля. Исходя из слов Данилова, этого должно хватить. Тягачи сопровождают три укрепленных джипа с пулеметами. Иван также отправляется вместе с колонной – для него изготовили специальную маску с солнцезащитным стеклом. Напросился в группу и я – уж очень интересно посмотреть на дирижабль.

Я не решаюсь променять байк на мягкое сиденье джипа, для меня нет роднее моего стального товарища. Плетусь в хвосте колонны, которую возглавляет Данилов – он знает дорогу до места падения. Занимается очередной душный день, хоть солнце и укрыто массивным слоем облаков. Последние деньки лета никак не хотят отпускать духоту – она прячется за каждым деревом, подстерегает в низинах, накаляет и без того горячий движок моего байка.

Вскоре вступаем в редколесье: невысокие деревца попадаются нечасто, искореженные, местами обернутые в коконы ползучих растений. Полусухая трава цепляется за ноги, царапает даже сквозь комбинезон. Частично защищают стальные щиты по бокам, но все равно от нее нет спасения. Туча мошкары реет в августовском зное – рука уже устала от них отмахиваться. Мы пересекаем небольшие овраги, взбираемся на пологие холмы и кажется, что этому нет конца и края, хотя на самом деле колонна не прошла и пары километров, просто движемся слишком медленно.

Сдвоенные стволы пулеметов сканируют небо на предмет опасности, но пока все спокойно – мы уже прилично отдалились от труб ТЭЦ, где свили себе гнезда птички. Редко-редко вскрикнет неопознанная тварь в кустах, зашипит и юркнет в нору, только хвост мелькнет – внушительные габариты тягачей и мощные колеса отпугнут кого хочешь. Хорошая машинка этот «Ураган»! Тяжелый колесный дизельный «МАЗ» в разных модификациях служил для разных целей – тут тебе и пожарный автомобиль, и ракетно-пусковая установка, и гражданский грузовик. Такому все нипочем, пересеченная местность ему как гладкая дорога. Это меня трясет в седле так, что уже стал задумываться, а не зря ли я отказался от более комфортной поездки в джипе. Хоть бы поберег свою старенькую «Ямаху». Стараюсь двигаться по следу от колес тягачей – там трава примята и лучше видно, что под ногами.

Автопоезд останавливается, из кабины высовывается голова водителя. Степной знойный ветер лениво треплет русые вихры.

– Эй, Ямаха!

Я подъезжаю к кабине, останавливаюсь, поднимаю стекло шлема и вытираю пот со лба.

– Чего?

– Закидывай-ка свой мотоцикл на трап и дуй в кабину, а то запутаешься в траве, отстанешь, а нам лишние рабочие руки не помешают.

После секундного раздумья я соглашаюсь – его предложение разумно. Завожу байк на трап, прикрепляю тросами и прыгаю в кабину. Трогаемся, в вибрации кабины я ощущаю мощь гиганта, ворчание разбуженного голодного медведя. «Ураган» вгрызается в почву под колесами, плющит хиленькие деревца, крошит полусгнившие бревна и вминает в грязь попадающиеся на пути ржавые железки. Снимаю шлем с респиратором, предварительно сверившись с показаниями дозиметра. Водитель, заметив мой жест хмыкает в рыжую бороду и гундосит:

– Не боись, все под контролем.

Он тыкает в приборную панель – там встроенный счетчик.

– Откуда у вас такие звери? Да еще на ходу?

– Так АЭС когда строили, корпус реактора для первого энергоблока на них доставили прямиком с «Атоммаша». Ну и позже для разных работ привлекали. «МАЗ-537». Еще в шестидесятых построена, а до сих пор бегает, – гордо продолжает он. – Пусть и пару-тройку капремонтов прошла. У этой машинки все колеса ведущие, пройдет, где хошь. Скоро впереди болотце небольшое, ты бы там точно завяз. Наши на джипах – и то периодически встают. А на этой, – мужик любовно гладит приборную панель, – и море по колено.

Какое-то время едем молча. Изнутри кабина обшита бронированными листами, и с закрытыми окнами здесь душно. Хорошо, солнце за тучами, иначе было бы совсем нестерпимо – кабина бы здорово накалилась. Но от металла все равно идет жар. Чтобы создать хоть какое-то впечатление уюта, кое-где наклеены дешевые выцветшие плакатики в стиле пин-ап с уже неразличимыми фразами или лозунгами. Все вокруг покрыто пылью – используют тягачи, очевидно, нечасто. Наверное, берегут для очень важных случаев – рисковать грузовиками просто так вряд ли прагматично. Это еще раз показывает, насколько важен дирижабль для общины. И дураку ясно, чего хочет Степаненко, учитывая, что отношения со старым городом натянутые. Насколько я успел узнать усатого главу общины атоммашевцев, он грезит о полном контроле над городом, да и продовольственные базы старогородцев – очень заманчивая цель. Залив – сдерживающий природный фактор, а в отсутствие моста, который давно разрушили, – почти непреодолимое препятствие для технически гораздо более оснащенных бойцов «Атоммаша». Вот тут очень кстати сваливается на голову дирижабль. Да еще с живым пилотом.

Я все же решаюсь поспрашивать водителя, что творится в городе. Слов старика недостаточно: чем больше людей расскажут свои версии, тем объективнее сложится картина.

– А это правда про Саркел? Рассказывал мне один из ваших…

Водила хмыкает:

– А ты почаще гуляй ночами, и своими глазами увидишь. Только уже никому не расскажешь. Конечно, правда. Проклял нас кто-то. Некоторые у нас в общине считают, что там разлом какой-то, будто ворота в другой мир открылись, вот и лезут монстры всякие.

– И про маяк правда?

– Лично не видел, но верю. Разные люди трепались – вспыхивает он вдруг посреди ночи, и появляется на поверхности черной воды город-призрак Саркел, а потусторонний свет маяка привлекает оттуда тварей.

Я решаю сменить тему:

– А со Стаей у вас какие отношения?

– Нормальные, деловые. Партнеры мы, – снова хмыкает водитель.

– Ну а что мешает быть такими же партнерами со старогородцами?

– Да потому что твари они похуже монстров всяких! – мужчина вдруг заводится не на шутку. – Подставили нас крепко: вместе договаривались с казаками из Красного Яра разобраться, с предателями. А эти, из старого города, подвели, кинули нас. На все договоренности наплевали, да еще и засаду нам подстроили. Хотели от всех разом избавиться, но не вышло.

Подумав, он добавляет:

– Если бы не казаки, то мы бы обошли залив и ударили с тыла. А они сидят – ни себе, ни людям. Окопались, ловушек понаставили. Через их территорию не пройдешь, только с боем и потерями большими прорываться.

Колонна замедляет свой ход, и через окно я вижу, как впереди вырастает стена разросшейся лесополосы на территории бывшего садоводства. Сейчас эти заросли выглядят настоящим труднопроходимым лесом – ветви деревьев переплелись и образовали нечто вроде крыши над головой.

– Да-а, задачка не из легких, – я качаю головой, а потом с большим удовольствием и облегчением вылезаю из душной кабины и иду к кучке людей, рассматривающих лесополосу. Данилов стоит перед ними и указывает вглубь. До меня доносятся его слова:

– Здесь не очень далеко, вот только не представляю, как мы его будем с деревьев снимать.

– Ты дорогу покажи, а дальше на месте думать будем, – это подает голос руководитель группы, приземистый мужичок Ильич. – Веди.

Лесополоса

Идти пешком приятно, ноги мягко пружинят по прелой листве. Если мне не изменяет память, то мы с Мишей охотились на Кошмара к северу отсюда, а теперь подъехали к лесу с востока, так как предпочли часть пути проделать по остаткам дороги. Идти оказывается недолго. Внезапно мы выходим на небольшую прогалину и видим огромную махину, застрявшую в ветвях деревьев. Дирижабль будто нанизан на корявые стволы. Кажется, что огромные исполины, защищаясь, выставили свои пики навстречу дракону с неба.

Оболочка пробита в нескольких местах, в ней зияют дыры, но кабина кажется целой.

– Не могли поближе к «Атоммашу» приземлиться, на открытую местность, – ворчит Ильич, разглядывая место крушения. – Ну что, – обращаясь к своим людям, говорит он, – будем расчищать?

Мы возвращаемся к тягачам и джипам, достаем с десяток бензопил, и работа закипает. Пока одни валят деревья, другие с помощью грузовиков оттаскивают их в сторону. Трудимся, сменяя друг друга для отдыха, летят во все стороны щепки, ревут двухтактные двигатели пил, а пот заливает лица.

Работы ведутся до самого заката, благо, никто не вмешивается и не нарушает рабочий распорядок дня. Видимо, Кошмар, до недавнего времени терроризировавший округу, еще отпугивает остальных мутантов. За день удается расчистить больше половины – прорубить проход к дирижаблю в этой лесной чаще. С последними лучами солнца мы прекращаем работу. Уставшие мышцы рук и спины блаженно расслабляются, а нехитрый ужин из консервов поднимает настроение. Завтра нужно расширить проход и спустить дирижабль на землю, а пока можно и отдохнуть.