О том, что президент действительно давно уже готовился к силовому решению вопроса, свидетельствует то, что, по имеющимся сведениям, «еще в июне-июле 1993 года в секретном порядке из Дома Советов были вывезены стрелковое и противотанковое оружие и боеприпасы, которые хранились там с 1991 года»[542]. И, по крайней мере, начиная с июля в Москву стали свозить группы омоновцев по 10–15 человек из разных городов и формировать из них «сводную бригаду»[543].
Из «откровений» Д. О. Якубовского явствует, что его тайное пребывание в Кремле 23–29 июля было связано с поисками путей бескровного устранения Верховного Совета. Среди тех, с кем он обсуждал эту проблему, бывший «кремлевский затворник» называет М. И. Барсукова и А. В. Коржакова[544].
31 июля на страницах «Правды» появилась статья Г. Овчаренко «Готовится покушение». В ней утверждалось, что в ночь с 27 на 28 июля Политсовет «Демократической России» принял решение добиваться устранения от власти противников реформ. Далее в статье говорилось, что отставка В. П. Баранникова и А. Ф. Дунаева – это первый шаг на этом пути[545].
4 августа с опровержением от имени руководства «демороссов» выступил Михаил Яковлевич Шнейдер. Он заявил, что «Демократическую Россию» возглавляет не Полит совет, а Координационный совет, что он собирается по четвергам (между тем 27 июля приходилось на вторник) и что незаконных действий его партия не планирует[546].
Опровержение трудно назвать убедительным. Автор не опроверг главного – что руководство «Демократической России» собиралось в ночь с 27 на 28-е и рассматривало вопрос о необходимости перемен на вершине власти.
5 августа 1993 г. в печати появилась «Аналитическая записка по политической ситуации в России на август-сентябрь 1993 г.». В ней тоже упоминалось совещание в ночь с 27 на 28 июля и утвержалось, что оно решило дать старт подготовке к перевороту. С этой целью, говорилось в записке, предлагается начать обработку общественного мнения под знаменем борьбы с угрозой коммунистического реванша. Затем намечается использовать заседание Межведомственной комиссии по борьбе с организованной преступностью, огласить материалы о «заговоре» А. В. Руцкого и Р. И. Хасбулатова, после чего обнародовать указ Б. Н. Ельцина о проведении осенью новых выборов[547].
В эти самые дни в правительстве развернулась борьба вокруг вопроса о реформах. 20 июля, вскоре после токийской встречи «семерки», была создана комиссия, подготовившая под руководством О. И. Лобова «Проект программы неотложных мер выхода России из экономического кризиса». В основу этого проекта легла идея о необходимости усиления государственного вмешательства в экономику[548].
Вопрос о необходимости корректировки правительственного курса получил поддержку как со стороны парламента, так и и со стороны Российского союза промышленников и предпринимателей. Его лидеры А. П. Владиславлев и А. И. Вольский выступили на страницах печати с публикациями, названия которых говорят сами за себя «Пора менять вектор реформ» и «Весьма вероятный государственный переворот»[549].
В ответ на это член Президентского Совета Александр Яковлевич Лившиц выступил на страницах «Известий» со статьей «Министерский план «спасения экономики» может поставить крест на реформах»[550]. Проекту программы О. И. Лобова была противопоставлена программа экономических реформ, подготовленная под руководством известного экономиста Евгения Григорьевича Ясина[551].
6 августа состоялось заседание правительства[552]. Программа Е. Г. Ясина получила одобрение. Однако в созданную для ее доработки комиссию В. С. Черномырдин включил не только А. Б. Чубайса, но и О. И. Лобова[553]. Это означало продолжение борьбы, хотя и на другом поле.
На следующий день, 7 августа, когда А. Ильюшенко и А. Котенков привезли из-за границы «траст А. В. Руцкого», в России появился директор ЦРУ Д. Вулси. Е. М. Примаков хотя и упоминает в своих мемуарах об этом визите, но не раскрывает его целей[554]. Между тем возникли подозрения, будто бы несколько сопровождавших Д. Вулси офицеров ЦРУ остались в Москве для разработки «плана операции» по смене власти в России[555].
Имели ли эти слухи основание, мы не знаем. Но любопытно, что именно 10 августа 1993 г., в день отлета директора ЦРУ из Москвы, состоялось заседание Президентского Совета, на котором присутствовали Д. А. Волкогонов, Е. Т. Гайдар, В. Илюшин, С. А. Караганов, В. В. Костиков, О. Р. Лацис, Г. А. Сатаров, Л. Смирнягин. Рассматривался вопрос о разгона парламента. Сославшись на телефонный разговор с Б. Клинтоном, Б. Н. Ельцин заявил, что Запад «обеспокоен судьбой приватизации» в России и сообщил, что в сентябре он намерен перейти в «политическое наступление» на парламент, а август использовать для «артподготовки»[556].
Через день эту мысль президент уже открыто озвучил на встрече с работниками средств массовой информации[557]. Отметив, что «выборы в новый парламент обязательно должны состояться осенью этого года», Борис Николаевич подчеркнул: «Если… парламент не примет решения…. за него примет решение президент»[558].
«С середины августа – пишет И. Амвросов, – из президентских структур начали просачиваться данные о завершении подготовки пакета указов и других документов о роспуске Верховного Совета и съезда, введении в стране президентского правления и проч. Источники утверждали, что объявления о принятии президентом соответствующих мер можно ожидать в любой день, начиная с конца первой декады сентября»[559].
13 августа с участием Б. Н. Ельцина в Петрозаводске состоялось заседание Совета глав республик. На нем было решено создать Совет Федерации, состоящий из глав субъектов Федерации. Объясняя этот шаг, Борис Николаевич заявил: «Через него мы могли бы выйти на новые выборы и тем самым решить ситуацию двоевластия, пока она не парализовала всю страну»[560].
Выступая через несколько дней в Георгиевском зале на вручении наград, Б. Н. Ельцин заявил, что видит выход в созыве Конституционного совещания, которое примет «главу из новой конституции о Федеральных органах власти. Она и станет законодательной базой для досрочных выборов»[561].
12 августа, в Верховном Совете появилась записка, автор которой прогнозировал приостановку деятельности парламента в самом ближайшем будущем[562].
Не исключено, что именно эту записку имеет в виду Ю. М. Воронин.
«В середине августа, – вспоминает он, – на мой рабочий стол лег доклад одного из ведущих институтов о политической ситуации в стране… В нем прогнозировалась попытка введения прямого президентского правления в ночь с 19 на 20 августа 1993 г.»[563]. О том, что на 20 августа готовится какая-то «крупная провокация» 14 августа сообщила «Советская Россия»[564]. 17 августа о возможности чрезвычайного развития событий 20 августа поведали «Известия»[565].
18-го были обнародованы материалы о так называемом «трастовом договоре» А. В. Руцкого. По всей видимости, это и было начало обещанной «артподготовки».
19 августа, Б. Н. Ельцин дал пресс-конференцию, на которой заявил, что им «намечается» «план действий», который «охватывает примерно два с половиной месяца». Повторив, что планирует на август – «артподготовку», Борис Николаевич далее сказал, что «главным месяцем» будет сентябрь. А в октябре – в начале ноября должны состояться новые выборы в парламент[566].
И обнародование фальшивого «трастового договора», и выступление Б. Н. Ельцина в Георгиевском зале дали руководителям парламента основание думать, что 19–20 августа в Москве действительно могут произойти важные события. В связи с этим 19-го в «Белом доме» был создан специальный штаб во главе с Владимиром Олеговичем Исправниковым[567].
По свидетельству заместителя председателя Исполкома ФНС Валерия Марксовича Смирнова, существовавший в окружении Б. Н. Ельцина сценарий сводился к следующему:
«К 20 августа 1993 г. в Москву на правительственные средства были свезены около 5 тысяч демактивистов со всей страны, как бы на празднование второй годовщины „августовской революции“… Они должны были пройти коротким маршем по Москве (публика должна видеть, что это народ, а не переодетые „спортсмены“) и начать митинг в 18.00 на площади Свободной России перед Белым Домом… Далее по ходу митинга демроссийские ораторы типа Новодворской и Якунина должны были возопить: „Да доколе ж терпеть нам этот Верховный Совет!..Кстати, вот он, тут рядом“. И собравшаяся толпа должна была побить стекла, ворваться в здание, в общем, разыграть его захват „рассерженным народом“… Называлась вся эта операция „Живое кольцо“. А на 20.00 уже было запланировано выступление „гаранта“. Нетрудно догадаться, что он должен был сказать. Мол, я сам не мог, но раз уж, понимаешь, народ так решил… И далее по тексту: распускается Съезд, отменяется Конституция и т. д.»[568].
