«1. На основании статьи 121 Конституции Российской Федерации считать полномочия Президента Российской Федерации Б. Н. Ельцина прекращенными с момента подписания названного Указа.
2. Названный Указ в соответствии с частью второй статьи 121 Конституции Российской Федерации не подлежит исполнению.
3. Согласно статье 121 Конституции Российской Федерации признать, что вице-президент Российской Федерации А. В. Руцкой приступил к исполнению полномочий Президента Российской Федерации с момента подписания Указа.
4. Созвать 22 сентября 1993 года внеочередное заседание VII экстренной сессии Верховного Совета Российской Федерации с повесткой дня “О политической ситуации, сложившейся в Российской Федерации в результате государственного переворота»[650].
Тогда же было решено создать Штаб Сопротивления Верховного Совета. «В него, – пишет Руслан Имранович, – вошли члены Президиума, депутаты, руководители партий и общественных движений, ответственные сотрудники Верховного Совета, председатели ряда областных Советов, находящиеся в здании Верховного Совета. Возглавил Штаб Ю. Воронин»[651].
Заседание Президиума Верховного Совета продолжалось “всего 30–40 минут», т. е. примерно до 20.50[652].
В 21.00 Р. И. Хасбулатов выступил на совещании народных депутатов в зале Совета Национальностей. Он заявил, что парламент будет защищать Конституцию, назвал в качестве первейшей задачи организацию обороны Дома Советов, предложил советам всех уровней немедленно созвать сессии и дать оценку произошедшего, призвал политические организации и профсоюзы встать на защиту парламента[653].
Встретившись с лидером Федерации независимых профсоюзов России (ФНПР) Игорем Евгеньевичем Клочковым, спикер договорился с ним о поддержке парламента профсоюзами, а затем, обговорив с руководителем Департамента охраны Дома Советов Александром Бовтом некоторые вопросы защиты «Белого дома»[654], уединился и между 22.40 и 23.00 попытался определить ответные действия парламента на сделанный Б. Н. Ельциным шаг[655].
Так появился документ под названием «Организация работы Руководства Сопротивления (общий план)». Он предусматривал экстренный созыв Верховного Совета и Съезда народных депутатов, оценку действий Б. Н. Ельцина Конституционным судом, формирование Временного правительства, привлечение на сторону парламента силовых структур и местных органов власти, достижение договоренности с общественными организациями и использование их для давления на мятежников[656].
Очень странно, что спикер составил подобный документ только вечером 21-го, хотя давно уже знал о существовании проекта указа № 1400. Еще более удивительно, что за двадцать минут он написал документ, занимающий почти шесть страниц типографского текста.
Так получилось, что в тот вечер с 22.30 до 24.00 журналистка А. Луговская провела в приемной А. В. Руцкого. За это время в его кабинете побывали В. С. Липицкий, А. Г. Тулеев, В. Г. Уражцев, Ю. М. Воронин, В. Г. Степанков и С. Н. Бабурин, дольше всех почти 40 минут находился В. Г. Степанков[657]. Что они обсуждали, мы не знаем.
А пока спикер и вице-президент принимали первые решения и отдавали связанные с ними распоряжения, Кремль стал переходить от слов к делу.
Вскоре после выступления Б. Н. Ельцина в Доме Советов прекратила действовать междугородняя связь[658], не только телефон, но и телеграф[659]. Во время выступления Р. И. Хасбулатова в зале Совета национальностей сообщили, что «Белый дом» отключили от правительственной связи[660]. По другим сведениям, правительственную связь отключили чуть позже – в 23.00[661].
На следующий день «около 10 часов» В. С. Черномырдин приказал отключить в Доме Советов городскую телефонную связь[662]. Это распоряжение выполнялось в несколько этапов. Так, днем 22-го продолжал работать телефон на вахте «Белого дома»[663]. Телефон спикера работал до следующего утра, а «три телефона в кабинетах сотрудников “3”» и после этого[664]. Если 22-го по отключенным телефонам нельзя было звонить из «Белого дома», то до 23-го они принимали звонки из города[665].
Кроме того, как пишет Р. И. Хасбулатов, «были захвачены объекты Парламента – Парламентский центр на Цветном бульваре, гараж, здание на Новом Арбате, где работал целый ряд… организаций – Высший Экономический Совет, Контрольно-бюджетный комитет, Государственный фонд имущества, Центральная избирательная комиссия, часть аппарата Верховного Совета»[666].
Почти сразу блокировали счета Верховного Совета[667].
Парламент остался без средств связи, без транспорта, без денег.
В первый же вечер у «Белого дома», Конституционного суда, Моссовета, мэрии появились милицейские наряды. Правда, они лишь наблюдала за порядком.[668].
Когда заседание Президиума Верховного Совета подходило к концу, пишет Р. И. Хасбулатов, «послышался шум. Все повернули головы, кто-то подошел к окнам. Я встал и подошел тоже. У “Белого дома” собирался народ»[669].
Кто же это был? Вот как на данный вопрос отвечают некоторые авторы: «Люди в черном – боевики Русского национального единства со свастикой на рукавах, боевые старушки с портретами Ленина и Сталина, люмпены, анархисты, просто душевнобольные»[670].
Что можно сказать по поводу этих слов? Бумага все стерпит.
Едва ли не первым на переворот отреагировало руководство Фронта национального спасения. Его Политсовет собрался еще днем, по некоторым данным, в 17.00, уже зная о предстоящем выступлении Б. Н. Ельцина по телевидению. «Было решено – вспоминал А. В. Крючков, – образовать две группы: одну – для организации оппозиции непосредственно в Доме Советов, другую – для внешней координации действий оппозиции»[671]. Первую поручили возглавить генералу Альберту Михайловичу Макашову, вторую – лидеру «Союза офицеров» подполковнику Станиславу Николаевичу Терехову[672].
Достаточно быстро у стен парламента появились члены Союза офицеров. В тот вечер С. Н. Терехов, который одновременно входил в Политсовет ФНС и возглавлял Московскую организацию ФНС, находился в Доме Советов. Сразу же после оглашения указа № 1400, он встретился с А. В. Руцким и советником Р. И. Хасбулатова – генералом В. А. Ачаловым. Перед ним «была поставлена задача: собрать к Дому Советов как можно больше людей». «Время было вечернее, все были дома, – вспоминает С. Н. Терехов, – мы дали сигнал и две-три сотни наших офицеров прибыли на защиту Парламента»[673].
Еще днем об ожидаемом перевороте стало известно активистам «военной группы» «Белого дома», возглавляемой А. А. Марковым. Как только Б. Н. Ельцин появился на экранах, они сразу же отправились на Краснопресненскую набережную[674].
Быстро отреагировали на ситуацию члены Российской партии коммунистов во главе с Анатолием Викторовичем Крючковым[675] и «Трудовой России» во главе с Виктором Ивановичем Анпиловым[676]. Уже вечером в «Белом доме» находились лидер ФНС Илья Владиславович Константинов, вождь КПРФ Геннадий Андреевич Зюганов[677], руководитель офицерской организации «Щит» Виталий Георгиевич Уражцев[678].
Примерно в 21.00 у стен «Белого дома» действительно появилось «около сотни парней в черных одеждах». Это были члены организации «Русское национальное единство», возглавляемой Александром Петровичем Баркашовым[679].
По одним данным, вечером 21-го у Белого дома находилось «несколько тысяч человек»[680], по другим, – полторы-две[681] или даже три тысячи[682].
Вспоминая тот вечер, А. Марков отмечал, что его «штаб» сразу же предпринял меры по усилению охраны «Белого дома». «Мы, – пишет он, – быстро развернули свои опорные пункты по всему периметру Дома Советов, выставили посты внутри здания – от флагштока до подвалов»[683].
Почти все были уверены, что ночью правительство пойдет на штурм парламента[684]. Поэтому началось возведение баррикад. В. И. Анпилов потребовал оружия. Стали составлять списки добровольцев с указанием паспортных данных[685]. «Между прочим, – пишет по этому поводу один из добровольцев, – кое-кто из тех, кто записывал в десятки, потом исчез вместе со списками. Ясно, кто это был»[686].
По свидетельству В. И. Анпилова, ему и генералу А. М. Макашову удалось добиться, чтобы хотя бы «офицерам, пришедшим защищать «Белый дом» было выдано оружие. Лидер «Трудовой России» утверждает, что добровольцы получили 15 автоматов. «Пока разбирали автоматы и вскрывали банки с патронами, – пишет он, – успеваю отметить, что там же хранились и армейские гранатометы. При желании, можно было организовать защиту Дома Советов по всем требованиям военной науки»[687].
