Объясняя позицию П. С. Грачева, А. В. Руцкой через несколько дней зявил: «…у Грачева есть стимул защищать Ельцина. Как только Ельцина отстранят от власти, сразу встанет вопрос, как и кем распродавалось имущество армии. Но коррупция – это даже мелочь. Грачеву нужно будет ответить за тайные поставки оружия в Азербайджан и Армению, Абхазию и Грузию, в Молдову и Приднестровье и ответить, почему он вооружал… враждующие стороны»[711].
Если в ночь с 21-го на 22-е телефонный разговор А. В. Руцкого с военным министром и министром безопасности имел место, и они действительно отказались прибыть в «Белый дом», указ об их отставке являлся вполне логичным.
Видимо, после этого А. В. Руцкой остановил свой выбор на В. А. Ачалове и, опасаясь, что он может отказаться от министерского портфеля, подписал указ о его назначении, даже не переговори с ним[712]. «О своем назначении на должность министра обороны, – вспоминает В. А. Ачалов, – я узнал, находясь на тринадцатом этаже Дома Советов. Со мной по этому поводу никто не советовался»[713].
Как состоялось назначение В. П. Баранникова и А. Ф. Дунаева, остается пока неизвестным. В беседе со мной Андрей Федорович от ответа на данный вопрос почему-то уклонился, отметив лишь, что был приглашен в «Белый дом» Ю. М. Ворониным[714].
Получив новое назначение, В. А. Ачалов остался в кабинете на 13-м этаже[715]. Своим заместителем он назначил генерала А. М. Макашова[716]. Обязанности начальника штаба возложил на полковника В. В. Кулясова[717]. Его советниками или помощниками стали А. П. Баркашов[718], М. М. Мусин[719], С. Н. Терехов[720].
В. П. Баранников обосновался на шестом этаже[721]. В его «команду» вошли 6–8 человек: 2–3 человека находились за стенами «Белого дома» и лишь иногда появлялись здесь; 3–4 человека были действующими офицерами Министерства безопасности, поэтому, хотя и состояли при В. П. Баранникове, но не афишировали это[722]. В результате некоторые даже достаточно осведомленные люди считали, что у Виктора Павловича был только один помощник – Николай Владимирович Андрианов[723].
А. Ф. Дунаев разместился на 4 этаже, в левом крыле здания[724]. По свидетельству А. М. Сабора, у А. Ф. Дунаева был один единственный помощник – Григорий Степанович Никулин, несколько человек технического персонала и около 20 человек охраны[725]. А. Ф. Дунаев полностью подтвердил эту информацию, уточнив лишь, что обязанности по руководству его охраной исполнял Олег Георгиевич Горбатюк[726]. Кроме того, в команду А. Ф. Дунаева входил бывший подполковник следственного комитета МВД Александр Алексеевич Родионов[727].
После того, как заседание Верховного Совета закончилось, А. В. Руцкой и Р. И. Хасбулатов встретились с назначенными министрами и предложили им направиться по своим рабочим местам[728].
«Мы, депутаты, – вспоминает С. Н. Бабурин, – были готовы ехать вместе с ними в министерства, чтобы они реально могли выполнять свои должностные функции. Я говорил им об этом неоднократно»[729].
Еще более решительно был настроен В. И. Анпилов. Он предложил построить колонну из сторонников парламента, поставить во главе колонны народных депутатов, а также А. В. Руцкого и Р. И. Хасбулатова и сопровождать назначенных министров «к тем зданиям, в которых они должны работать»[730].
По свидетельству С. А. Филатова, в ночь с 21-го на 22-е из «Белого дома» обзвонили всех командующих родами вой ск, флотами и военными округами, и все на поставленный им вопрос ответили, что будут верны Конституции. Но когда потребовалось от слов перейти к делу, обнаружилось, что армия и парламент эту верность понимают по-разному[731].
Почему так получилось – это предмет для спецального исследования.
По свидетельству В. А. Ачалова, получив новое назначение, он сразу же связался со штабом Воздушно-десантных войск (ВДВ). Поскольку их командующий генерал-полковник Евгений Николаевич Подколзин был болен, разговор состоялся с его первым заместителем Освальдосом Миколовичем Пикаускасом. Тот заявил, что поддерживает Верховный Совет и готов предоставить в распоряжение В. А. Ачалова штаб ВДВ[732].
Это значит, что уже утром 22 сентября парламент мог получить поддержку десантников! Имеются сведения, что тогда же о своей готовности перейти на сторону парламента заявили руководители двух спецгрупп «Альфы» и «Вымпел»[733].
Поддержка десантников и двух названных групп спецназа позволяла восстановить законную власть в столице уже днем 22-го. Однако «Белый дом» уклонился от использования этой возможности.
Если верить В. А. Ачалову, когда он заявил, что отправляется в штаб ВДВ, руководство «Белого дома» и все находившиеся в нем военные выступили против этого[734].
Может быть, они не хотели вовлекать армию в политическую борьбу?
Ничего подобного.
Отказавшись от поддержки десантников, А. В. Руцкой днем 22-го письменно обратился к командующим родами войск с призывом поддержать парламент. Было бы понятно, если бы Александр Владимирович облек свое обращение в форму приказа верховного главнокомандующего. Между тем оно представляло собою письмо от имени исполняющего обязанности президента и начиналось словами: «Я обращаюсь к вам как офицер»[735].
Призыв по меньшей мере странный. И не удивительно, что он остался без ответа.
В тот же день Р. И. Хасбулатов приказал направить к «Белому дому» несколько воинских частей[736].
23-го Р. И. Хасбулатов обратился к «военным – членам коллегии, заместителям министра обороны, отдельным командирам, начальникам военных училищ» «с просьбой выполнить требования Конституции и Закона об обороне: выступить на защиту своей же присяги – о верности Конституции». Ответа не последовало, но в Министерстве обороны на всякий случай отключили городские телефоны[737].
Для привлечения воинских частей на сторону парламента в них были направлены некоторые генералы и офицеры, находившиеся в Доме Советов: например, Б. В. Тарасов и М. Г. Титов[738].
Стоило ли обращаться с подобными приказами и призывами к командирам, чья позиция не была известна, если имелась возможность опереться на поддержку десантников?
Это свидетельствует, что руководство «Белого дома» с первого же дня переворота начало вести какую-то странную игру.
О том, как в «Белом доме» начался новый день, мы можем судить по «рабочему дневнику» Р. И. Хасбулатова: «8.00. – Непрерывно идут депутаты, председатели областных, краевых советов, предприниматели, ученые, деятели культуры, огромное количество телеграмм в поддержку Верховного Совета»[739].
Первые действия Р. И. Хасбулатова выглядят довольно логично. Он распорядился начать «работу с общественными организациями» и предпринимателями, предложил помочь «военным организовать сопротивление в регионах», провел в Министерстве связи селекторное совещание с местными советами, в 16.30 открыл совещание председателей Верховных Советов республик, областных и краевых советов, на котором была достигнута договоренность о совместных действиях и на А. Тулеева возложена обязанность координатора. Весь вечер до 24.00 Руслан Имранович провел в других подобных же совещаниях и встречах, стремясь объединить вокруг парламента самые разные общественные силы[740].
М. М. Мусин утверждает, что в тот же день, «в первые сутки Председатель ВС четыре раза разговаривал по спутниковому телефону с Вашингтоном и представителями Государственного департамента»[741]. Действия спикера можно было бы понять, как попытку найти выход из возникшего кризиса на самом высшем политическом уровне. Но, если подобные переговоры действительно имели место, почему Руслан Имранович предпочел сохранить их в тайне от всех?
С утра к «Белому дому» начали стекаться люди. ГУВД Москвы информировало, что к 10 часам здесь собралось около 900 человек, вечером не более 5 тысяч[742]. По другим данным, вечером 22-го у стен Белого дома находилось около 20 тысяч человек[743]. Р. И. Хасбулатов утверждает, что, когда около 19.00 он выступал на митинге с балкона у 14-го подъезда, на площади было примерно 40 тысяч человек[744].
Поскольку с получением официальных должностей в Министерстве обороны А. М. Макашов и С. Н. Терехов сложили с себя обязанности руководителей созданных накануне центров ФНС, оба центра объединили в один «штаб», а его руководителем назначили лидера РПК, члена Политсовета ФНС Анатолия Викторовича Крючкова[745].
