— Это не поп, — возразил Владимир, морщась, — митрополит или патриарх…
— Все одно. Народ зрит богатство, ахает, падает на колени. Встречают по одежке! А недостаток ума можно прикрыть велеречием, рассуждениями. Их же учат, как уходить от правды. Вот и переманивают дурней… А так как любой народ состоит из дурней, умных везде мало, то…
Владимир раздраженно отмахнулся:
— Ладно тебе. Не пройти здесь чужой вере. Лучше погляди, как там в Царьграде?
Белоян поколебался:
— Силы у меня уже не те… Больно выложился, когда чашу добывал. Накоплю малость, тогда. А пока о самой чаше. Я ж ее принес вовсе не затем, чтобы богатырей твоих мордой по столу… Хотя стоило бы. А затем, чтоб ты сам увидел, на кого можно положиться, а кто не человек, а так… похвальба в сафьяновых сапогах. Одни старые богатыри чего-то стоят, но тяжелы на подъем, на подвиги уже не тянет. Молодежь растет быстро, но ее уносит на дальние заставы во чисто поле, славы и добычи искать…
Владимир нахмурился, потеребил чуб. Золотая серьга тускло поблескивала, а крохотные искорки от рубина хищно простреливали полутьму, перемигиваясь со звездами, такими же острыми и колючими…
— Чашу пробовали только в Золотой палате. Но еще больше богатырей в Серебряной! А во дворе вовсе не счесть, пусть не таких знатных.
Волхв огляделся по сторонам, поманил его пальцем под укрытие бревенчатой стены. Владимир подошел, спросил с издевкой:
— Уж не стрелы ли печенежской страшишься?
— Дурень ты, — ответил волхв. — Печенеги — друзья, к тому же надежные. А вот твои бояре, терема на той стороне… Я тут прикрылся от их ушей, видишь?
Он повел дланью, Владимир вздрогнул. Над ними стал видим, трепеща крыльями, полупрозрачный нетопырь. Крохотные, как бусинки, глаза горели красным. Огромные уши шевелились.
Владимир сказал торопливо:
— Убей!
— Надо ли? — ответил волхв с неудовольствием. — Все равно не слышит…
— Убей!!!
Волхв щелкнул пальцами, из ладони вырвался короткий слепящий свет в облике копья. Нетопырь пискнул и рассыпался коричневой пылью. Запахло паленой шерстью… Владимир выдохнул с облегчением. Волхв сказал с непонятным выражением:
— Странный ты… Целое войско чужих лазутчиков да разведчиков терпишь в Киеве… да что Киеве — в детинце! — а тут трясешься как осиновый лист.
— Тех я вижу насквозь, — буркнул Владимир. — И вообще не люблю летучих мышей!
— А этих вижу я. Ну ладно, слушай, пока нового слухача не подослали… На твоих богатырей надежды мало. Они пьянствуют да бахвалятся подвигами. Что им древляне? Война опасная, а славы мало. То ли дело завалить Змея, отыскать избушку Бабы Яги да сжечь, погнаться за Кощеем… О таких песни складывают!
Владимир нахмурился:
— Что-то многовато этой нечисти. Не думаешь ли, что кто-то насылает?
— Кто?
— Ну, какие-то колдуны или маги. Сеют порчу, заговорами создают это… гадкое. Прямо из земли рождают, а то и прямо из заговоров. Тебе виднее, что спрашиваешь?
Волхв подумал, покачал головой:
— Ты из Царьграда вернулся подозрительный, как грек. Это там сеют порчу, гадят друг другу. Мы в необжитых землях! Тут чудовища жили с начала времен. Это мы пришли на их земли.
Владимир поник, челюсти сжал, глаза невидяще уставились в одну точку.
— То-то мне старый Асмунд сказывал, что королевство создать трудно, но удержать еще труднее. Но дать ему жизнь надолго — это уже почти чудо… Недаром я в странствиях всюду видел развалины таких древних царств, что дух захватывало. А чуб от страха поднимал шлем… А у нас соседи, что только и глядят, как бы ухватить за горло, чудовища лесные и болотные, а тут еще свои же богатыри шумят… Все золото отдал! А что делать? Моя сила — в них. Но нельзя дать и на голову сесть…
Волхв сказал осторожно:
— А поступи так. Как ты сделал с варягами, что помогли тебе захватить власть?..
Владимир развел руками:
— Те вовсе пытались захватить город! И власть мою не признавали… Но ты прав, тут надо тоже сделать прополку. Самых горластых отправить бы на свершение подвигов… Вернутся — хорошо, моя слава упрочится, не вернутся — больше спокойствия. Где, говоришь, чудовища лютуют?
Волхв вытащил из-за пазухи дощечки. Владимир не понимал письмена, нанесенные чертами и резами, да еще подвешенные к линии, а не посаженные на нее, но волхв заговорил, даже не глядя на записи:
— В Муромских лесах засел лютый Соловей-разбойник. Те дороги перекрыты для наших купцов. Приходится объезжать, а это платить тамошним князьям за топтание ихней земли. В днепровской круче поселился крупный Змей. Мало того что крылатый, еще и огнем пышет! Повадился скот таскать, а сейчас уже людей похищает…
Владимир бросил мрачно:
— Человечье мясо самое сладкое. Кто попробует, того на него всегда тянет.
Волхв бросил на него предостерегающий взор:
— Я не воин, вкуса крови людской не ведаю. Или ты на что-то еще намекаешь?
— Да что ты, — отшатнулся Владимир, — ты у нас только по меду знаток, а мяса вовсе не ешь… Чтоб бабы, говоришь, не снились?.. Думаю, что скот начали беречь, вот оголодавший Змей хватает то, что изловит. С голоду и кур красть будет. Хорошо бы туда отряд… а еще лучше, того же Сиявуша-крикуна. Он силен, может и в самом деле побить зеленого… Что еще?
— Среди днепровских порогов лютуют дивные звери. Мало кто их видел, ибо с берега не разглядишь, а кто видел вблизи, уже не расскажет. Зовут их рухами, живут прямо в ямах на дне, что вырыли им страшные водовороты. Ну… еще из-за дождей, что в прошлом году едва всю Русь не утопили, болота разошлись, на лес наступают… Болотникам да упырям несть числа. Уже на берег лезут, по лесу шастают. Кого ни попадя хватают. Мужики боятся за дровами ездить, бабы перестали за ягодами ходить.
— Это нам пока не по силам. Ни днепровские рухи, ни болотники. Туда надо целое войско… Даже войско не поможет. Леса корчевать — другое дело. Тогда и болота подсохнут. А пропадут болота — и болотникам конец. А что слышно с пустошью за Черным лесом?
Волхв разложил перед собой дощечки:
— Вот тут я изобразил… Избушку заметили охотники, но подходить не стали. Сразу же назад, войту сообщили, а он прислал мальчишку к нам. Что верно, то верно, раньше там Бабы Яги не было. Но кто знает, откуда пришла? Может быть, переселилась всего на десяток-другой верст ближе к югу, тут ее и заметили… Туда можно послать одного богатыря. Подумай, реши.
Владимир слушал невнимательно. Белоян перехватил отсутствующий взор князя, тоскующий и одновременно злой:
— Ладно, ты вроде бы здесь, а душа твоя там… Все еще не передумал?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
