Бабушка жила с этим человеком в крытых черепицей испанских домах, в прицепах, в маленьком дачном коттедже на склоне горы, в железнодорожной ведомственной квартире и, наконец, в дешевом домике, где все было стандартно и сделано из пластика. «Не знаю, как она это выдерживает», – говорила мама, когда злилась на дедушку из-за его очередной аферы. Вообще-то она имела в виду: «Зачем?».
По правде говоря, мы все знали как. Она стояла по колено в потоке жизни и всегда была внимательной.
Бабушки не стало задолго до того, как я выучила урок, содержащийся в её письмах: выживание – это ясность сознания, а ясность сознания – это внимание. Да, она писала о том, что кашель у дедушки становится все хуже, что они недавно потеряли дом, что нет ни работы, ни денег, но кувшинки распустились, ящерица нашла место под солнцем и розы держатся, несмотря на жару.
Бабушка усвоила то, чему её научила трудная жизнь: успех у вас или провал, все равно не это определяет качество жизни. Оно, качество жизни, всегда пропорционально способности радоваться. А способность радоваться – это дар внимания.
В тот год, когда сильная и долгая любовь неумолимо покидала её жизнь, писательница Мэй Сартон вела «Дневник одиночества». В этом дневнике она описала, как однажды вернулась домой после особенно тягостного уикенда, проведенного с любимым человеком. Войдя в пустой дом, она «остановилась у порога, заметив тихое свечение корейской хризантемы, напоминавшей прожектор, с темно-красными лепестками и желтым центром… От разглядывания цветка в жилы словно переливался осенний свет».
Не случайно выбрано слово «переливался». Потеря любимого глубоко ранила Сартон, а с любования хризантемой и сосредоточенности на деталях началось её исцеление.
Исцеление – всегда награда за внимание. Оно, исцеление, может начаться с заживления конкретной раны – травмы из-за потерянной любви, болезненного ребёнка, разбитой мечты. В конце концов утихает боль, которая сильнее любой другой боли: боль от того, что все мы, как сказал Рильке, «невыразимо одиноки». А внимание – это в первую очередь воссоединение. Я узнала об этом так же, как и о многом другом, – совершенно случайно.
Когда разбился вдребезги мой первый брак, я переехала в стоящий особняком дом на Голливудских холмах. Намерения у меня были предельно простыми – переживать утрату в одиночестве. Никого не видеть и никому не показываться на глаза, пока острая боль не пройдет. Я собиралась совершать одинокие прогулки и страдать. Но вышло так, что, хотя я и ходила на прогулки, планы мои не осуществились.
На третьем витке дороги я познакомилась с полосатой кошкой. Она жила в ярко-голубом доме вместе с огромной собакой, которую явно недолюбливала. Я узнала все это, несмотря на свои страдания, уже через неделю. Сначала мы просто гуляли вместе с кошкой, а потом завели долгие разговоры о том, что объединяет нас, одиноких женщин.
Мы обе восхищались экстравагантной алой розой, что пробралась на дорогу из соседского сада. Обе любили наблюдать за бледно-лиловым потоком цветущей джакаранды[6], ниспадавшим с ветвей. Алиса (я однажды слышала, как её звали в дом), играя, касалась цветков лапкой.
Джакаранда отцвела, а розовый сад обнесли дощатой изгородью. К тому времени я продлила свой прогулочный маршрут на пару километров и подружилась с другими кошками, собаками и детьми. Когда алая роза скрылась за забором, я обнаружила чуть поодаль дом с огороженным мавританским газоном и пестрым попугаем, которого очень полюбила. Восхитительно пестрый, полный планов и страстей, он напомнил мне о бывшем муже. Боль переплавлялась в нечто более ценное: опыт.
Я замечаю, что, ведя речь о внимании, то и дело пишу о боли. Это не случайно. Может, у других это не так, но меня именно боль научила быть внимательной. Именно тогда, когда будущее казалось слишком ужасающим, чтобы вглядываться в него, а прошлое – слишком мучительным, чтобы о нем вспоминать, я выработала способность быть внимательной к настоящему. Только в протекающем мгновении я чувствовала себя в безопасности. По отдельности каждый миг всегда был терпим. В каждый такой миг у всех все всегда хорошо. Вчера мог распасться брак. Завтра может сдохнуть кошка. Долгожданный звонок от любимого может так и не раздаться. Но в данное мгновение, именно сию секунду, все хорошо. Я вдыхаю и выдыхаю. Осознав это, я начала замечать красоту каждого мига.
В тот вечер, когда мне позвонили и сказали, что умерла мама, я накинула на плечи свитер и вскарабкалась на высокий холм за моим домом. Из-за пальм вставала огромная снежная луна. Ночью она повисла над садом, заливая серебром кактусы. Теперь, вспоминая мамину смерть, я вижу перед собой ту снежную луну.
Поэт Уильям Мередит заметил, что нельзя сказать о человеке худшего, чем «Он был невнимателен». Когда я думаю о бабушке, то вспоминаю, как она возилась в саду и одна её маленькая загорелая грудь при этом время от времени выскальзывала из ситцевого платья, которое бабушка шила себе на лето. Я помню, как она показала мне на трехгранные тополя в овраге у подножия крутого склона около дома – этого дома семья вот-вот должна была лишиться из-за долгов. «Их любят пони, потому что они дают тень, – сказала бабушка. – А мне они нравятся, потому что серебрятся, когда зеленые».
ДОРОЖНЫЕ ПРАВИЛА
Чтобы способствовать своему творческому самовыражению, я должен (должна):
Доверять себя листу бумаги. Использовать его, чтобы отдохнуть, помечтать, попробовать что-нибудь новенькое.
Исправно наполнять колодец воображения, заботясь о художнике, живущем во мне.
Ставить перед собой небольшие достойные цели и достигать их.
Просить у Великого Творца поддержки, смелости и скромности.
Помнить, что для творческого человека труднее и мучительнее пребывать в тупике, чем действовать.
Внимательно относиться к присутствию в моей жизни Великого Творца, к его помощи и управлению моим внутренним художником.
Выбирать друзей, которые служат мне опорой в работе, а не ограничиваются разговорами о ней и о том, почему я ничего не делаю.
Помнить, что Великий Творец любит творчество.
Помнить, что моя задача – делать дело, а не критиковать сделанное.
Повесить над рабочим столом надпись: «Великий Творец, я позабочусь о количестве. А ты – о качестве».
ЗАДАНИЯ
Позитивное чтение. Каждый день, утром и вечером, сосредоточьтесь и перечитайте про себя «Основные принципы». Внимательно следите за любыми изменениями в вашем отношении к себе. Не удается ли уже потихоньку оттеснять в сторону скептицизм?
На что вы тратите время? Перечислите пять своих основных занятий за неделю. Сколько времени вы потратили на каждое? Чем вы занимались потому, что хотели, а чем потому, что надо? Какую часть времени вы потратили, помогая другим и оставляя на потом собственные нужды? Как насчет ваших «застопоренных» друзей – не вызывают ли они уже у вас сомнения?
Возьмите лист бумаги. Нарисуйте круг Внутри круга напишите ценности, которые вам приходится защищать, а также имена тех, кто вас поддерживает. За пределами круга перечислите тех, от кого сейчас вам лучше держаться подальше. Повесьте эту карту безопасности в том месте, где вы ведете утренние страницы. Пользуйтесь ею, чтобы упрочить свою независимость. Время от времени пополняйте оба списка имен с комментариями типа: «Ой, нет, с Дереком об этом сейчас говорить точно не стоит».
Перечислите двадцать любимых занятий (лазить по скалам, кататься на роликах, печь пироги, варить суп, кататься на велосипеде, ездить верхом, заниматься любовью, снова заниматься любовью, играть в прятки, бросать мяч в корзину, бегать трусцой, читать стихи и т.д.). Когда последний раз вы позволили себе заняться чем-то из упомянутого? Поставьте дату возле каждого занятия. И не удивляйтесь, если окажется, что это было много лет назад. Теперь все будет по-другому. Такой список – отличный источник идей для творческих свиданий.
