Время отдыха всегда вызывало у нее тревогу. Она помнила отпуск с родителями. Свои бесконечные попытки весело проводить время отдыха с братом. Между тем семья жила в атмосфере ледяной вежливости и ожидания, что отец вот-вот выкинет что-нибудь такое, что прервет временное прекращение огня.
Этот короткий отдых будет совсем другим. Ей никто не нужен для того, чтобы хорошо проводить время. Она может делать все, что захочется. Лежать на берегу с книгой или дремать, надвинув на лицо шляпу, и пусть хоть раз в жизни время спокойно утекает. Она взяла с собой пару романов – и ни одной книги по юриспруденции.
Гул моторов, очевидно, убаюкал ее. Когда попросили застегнуть ремни безопасности и готовиться к приземлению, Джессика удивилась. Она то ли спала, то ли дремала, но времени полета совсем не заметила.
Показался маленький остров. Джессика с любопытством смотрела в иллюминатор. Вроде бы на нем ничего нет. Точка посреди моря. Яркие огни обрисовывали посадочную полосу. Темнота мешала рассмотреть детали, и она откинулась назад. Самолет коснулся земли, еще немного пробежал и наконец остановился.
Все потянулись за своими сумками, раздался хор голосов.
– Не могу поверить, что мы здесь! – воскликнула Ронни. Она улыбалась, голубые глаза сияли. – Можешь поверить, что мистер Карр, ох-ох-ох, Бруно, и в самом деле владеет островом?
– Забавно, правда? – Джессика полуулыбалась, полузевала. – Некоторые люди согласны на самую длинную дорогу, лишь бы иметь что-то собственное, где они будут одни.
– У меня нет ничего собственного даже в ванной родительского дома, весело объявила Ронни, вытаскивая из-под переднего сиденья свой огромный рюкзак. – Не поверишь, сколько времени братья-подростки прихорашиваются в ванной.
– И представить не могу! – засмеялась Джессика.
Отец был помешан на экономии времени. Ей и Джереми было наказано: никакого прихорашивания перед зеркалом. Никакого чтения в ванне. У них не должно быть времени на такое баловство. И самое главное, нарушение порядка считалось невозможным. Каждое утро перед школой отец открывал дверь в ванную и проверял, все ли у детей безукоризненно. Иначе поднимался такой скандал, что они старались любой ценой избежать его.
За летной полосой их ждали два джипа. Но первое, что все ощутили, была невероятная теплынь. Даже в такой поздний час воздух обдавал жаром. Лишь легкий ветерок приносил немного прохлады. Все тотчас сбросили джемперы и засунули их в рюкзаки. Ронни, сияя от удовольствия, подняла вверх обе руки и спросила, кто теперь хочет посмеяться над ее костюмом – короткой юбкой и едва прикрывающей тело майкой. Определенно она была одета по погоде. Не то что некоторые, чересчур укутанные.
Команда забралась в джипы и, весело болтая, начала подпрыгивать на немощеной дороге. Она шла через лес высоких пальм и низкую поросль кустов. Джессика чувствовала, как жаркий воздух превращает джинсы в банное полотенце, а футболку – в липкую пленку. Она никогда не брала с собой много вещей. Маленькая сумка с самым необходимым. Пара футболок, пара шорт, несколько купальников и на всякий случай кардиган. Сейчас, в этой жаре, она не могла понять, почему ей пришло в голову уложить в сумку и такую теплую вещь, как кардиган.
Они проехали всего несколько минут и оказались у дома. Было очень поздно. Их тотчас развели по комнатам. На каждого отдельная комната, без соседа или соседки.
Бог знает, сколько комнат в доме. Джессика с набрякшими от усталости веками смутно заметила, что в доме много дерева. Деревянные полы, деревянные потолки.
Ее комната оказалась большой, с вентилятором над головой для охлаждения воздуха и с мягкой сеткой от москитов, защищавшей двуспальную кровать. На полу ковры, и в открытую дверь она увидела ванную. Какая роскошная, подумала она. Джессика бросила сумку в кресло. Мысль принять душ казалась очень соблазнительной. Но еще соблазнительнее надеть пижаму и через пять секунд растянуться на кровати, спрятавшись под москитной сеткой.
Она включила вентилятор. Еще секунда – надела полосатую пижаму и через десять минут уже крепко спала.
Открыв глаза, Джессика обнаружила, что комната залита солнечным светом. Было уже больше десяти утра. Проспала! Такое редко с ней случалось, если вообще случалось. Отец никогда не разрешал.
Джессика подняла жалюзи из деревянных планок, и ей открылась самая совершенная картина, какую она видела в жизни. Дом стоял на берегу. Белый песок и бирюзовое море проглядывали сквозь решетки из пальмового дерева.
Она быстро оделась, выбрав черное бикини. Схватила крем для загара, сандалии, шляпу, книгу и выбежала из дома.
– Ты вовремя встала! – донесся сзади голос Рон-ни. Она смеялась и махала рукой.
– Где все?
– Загорают, плавают, исследуют остров! Я вернулась на пару минут. Нельзя пропустить такую погоду!
– Нельзя. Мы ее не увидим, пока в Англию не прикатит лето. Да и то если оно решится!
Невероятно! Несколько часов на самолете – и такая благодать! Трудно поверить. Неужели это она мучалась столько часов чувством вины? Мол, работа стоит, а она отдыхает. Джессика представила гору бумаг в папках для входящих документов, которые с неумолимой, ехидной настойчивостью собирались там. Она вспомнила свои уикенды, которые потратила на попытки сократить эту растущую кипу. А теперь, когда она шла по песку и тепло от босых ног поднималось вверх, работа казалась ей чем-то далеким и неприятным, оставшимся где-то там, позади.
Дальше вдоль берега она увидела Мэри и Элизабет, вдвоем, как обычно. Две плотные фигуры, скромно одетые в закрытые купальники темных тонов, в широкополых соломенных шляпах от солнца. Еще чуть дальше дурачились закадычные друзья Ронни.
Джессика помахала им рукой и нашла уединенное место под пальмой. Растянувшись на полотенце, она принялась натираться кремом для загара.
Шум моря убаюкивал. Безмятежные всплески это вода омывала песок и снова отступала. Неумолкающий ритм чего-то живого, будто дышащего. Она попыталась читать, но сияние солнца было таким ярким, что глазам стало больно. И минут через пять она уступила неодолимому желанию, закрыла глаза и отключилась. Море, солнце, песок, прохладный ветерок, покой и глубокий бархатный голос, звучащий возле ее правого уха.
– Знаете, вам надо быть осторожней. При вашем цвете кожи нельзя исключать возможности, что в конце отпуска вы будете выглядеть как вареный лоб-стер.
Джессика открыла глаза и уперлась взглядом в Бруно Карра, стоявшего над ней с двумя бокалами чего-то холодного в руках. Картина была настолько неожиданной, что она несколько раз моргнула. Наверно, из-за жары возникло такое ужасное видение. Моргнув пятый раз, она поняла, что это не мираж.
