Джессика спряталась под тень кокосовой пальмы и краем глаза поглядывала на своего спутника. Бруно прохаживался по кромке воды, очевидно, собираясь плавать.
– Что вы там делаете? – крикнул он. Джессика поспешно отвела взгляд, затенив глаза поднятыми руками. – Вы, должно быть, испеклись во всей этой одежде! – Вспыхнула белозубая улыбка. Джессика, как всегда, тут же ощетинилась, услышав смех в его голосе.
– Я прекрасно себя чувствую, – сообщила она ему. Пот пощипывал подмышки, стекал с шеи по спине. Колечки волос прилипли к коже.
– Идите сюда, поплаваем! – скомандовал он, направляясь к ней. Она настороженно смотрела на него. Вокруг – никого. И не похоже, чтобы кто-нибудь вдруг появился. Для такого маленького острова это удивительно уединенный уголок.
– Не могу, – сверкнула она улыбкой. Он двигается, подумала Джессика, с грацией пантеры.
– Почему?
– Слишком жаркое солнце. Для белокожих это худшее время. А я забыла солнцезащитный крем. – Джессика беспомощно пожала плечами. – А вы отправляйтесь в плавание. Должна признаться, вода выглядит очень заманчиво, – завистливо вздохнула она, глядя на спокойное бирюзовое море, прозрачное, как бассейн. – Может быть, я на минутку все-таки нырну.
– Да, наверно, вы правы, – сочувствующе протянул он. – Вам надо оставаться одетой и прятаться в тени. – Он скрестил на груди руки и рассматривал ее. – Знаете, в лодке есть кусок клеенки. Из нее можно сделать что-то вроде шляпы…
Слишком много для вежливого сочувствия, мелькнуло у нее в голове.
– В этом нет необходимости. – Джессика перешла к другому дереву и села. А он ленивыми шагами вошел в море и быстро отплыл от берега – его фигура становилась все меньше и меньше.
Когда он исчез совсем, Джессика встревожилась.
Куда он, черт возьми, делся?
Она вспомнила, что он рассказывал, мол, вокруг берега нет течений, потому что его окружают коралловые рифы. Но вряд ли он большой специалист по морским течениям.
Она встала, сощурившись от сверкающей воды. Тело подалось вперед. Хоть бы разглядеть какое-нибудь пятно, которое могло бы быть фигурой Бруно. Когда он наконец появился и помахал ей рукой, она раздраженно поцокала языком. Потом вернулась под дерево, легла на спину, вытянула ноги и закрыла глаза.
Сердце все еще взволнованно стучало. Конечно, она понимала, что смешно беспокоиться о нем. Если в мире и есть один человек, который умеет заботиться о себе, так это Бруно Карр.
Подул легкий ветерок. Не открывая глаз, она стянула через голову футболку и положила под голову вроде подушки. Джессика уже почти погрузилась в восхитительную дремоту, как на нее упали капли воды. Она резко открыла глаза.
Он стоял над ней, загородив солнце, и его лицо было в тени. Она быстро села, готовясь одарить его хорошо отрепетированной улыбкой в ответ на ухмылку. Но он не улыбался. Ироническая улыбка, которая всегда играла у него на губах, когда он смотрел на нее, сменилась чем-то другим.
Он внимательно глядел на нее. По коже побежали мурашки. Пришлось откашляться. Иначе, попытайся она заговорить, от нервного напряжения вряд ли ей удалось бы произнести хоть слово.
– Хорошо поплавали? – высоким голосом спросила она, словно защищаясь. Он не ответил. – Как мне хотелось бы рискнуть… – бодро продолжала Джессика.
– Вы совсем другая, когда спите.
– Что? – Ее шокировала интимность подобного замечания.
– Вы меня слышали. – Он сел рядом, продолжая смотреть на нее. И немедленно каждый нерв ответил на его близость сверхнапряжением. Он прислонился спиной к стволу пальмы, вытянул вперед ноги и скрестил их в лодыжках.
– И долго вы стояли… и смотрели на меня? – Она попыталась разжечь в себе праведный гнев. Но не удалось. Джессика заранее ощущала, что стоит ей чуть-чуть подвинуться – и она коснется его. От этой мысли ее окатила волна жара.
– Не смотрел… наблюдал.
Ей не удалось выдержать его взгляд, она отвернулась и уставилась на белый песок и дальше на воду и на резкую голубую полоску горизонта.
Трудно поверить, что она сидит здесь, пальцами ног перебирая белый, как сахар, песок, рядом с мужчиной, который ворвался в ее жизнь, словно торнадо. Нарушен порядок вещей, думала Джессика. Какая-то скрытая часть ее эмоций вдруг вырвалась на свободу. И полностью поменялись декорации.
– Когда вы спите…
– Я не спала. Я только закрыла глаза.
– Когда вы спите, – повторил он, не обращая внимания на ее уточнение, – у вас такой мягкий и беззащитный вид.
– Любой во сне выглядит беззащитным, – парировала Джессика, испытывая неловкость от подобного разговора. Пальцы без перерыва теребили край шортов.
– Что заставило вас не доверять всему человечеству? – мягко спросил он. И без предупреждения коснулся пальцем ее подбородка и повернул ее лицо к себе.
Джессика открыла рот, чтобы сказать что-то умное. Но голоса не было. Пересохло горло. Она слышала, как, словно колокол, стучит ее сердце.
– Только ваш отец? Или был и другой мужчина, усложнивший проблему?
– Нет. – Она чуть пошевелилась, чтобы отвести взгляд. Но он удержал ее.
– Тогда что?
– Я… – Джессика не могла поверить, что она ведет такой разговор. Хуже того. Она испытывала необходимость признаться ему. Жара магически превратила мозги в кашу. – Боюсь, мое детство…
– Ваш отец…
– Был тираном. – В голосе прорвались ноты ярости, она нахмурилась. Он управлял домом железной рукой. Нам не разрешалось… ничего. Воспоминание было таким ярким, что ей показалось, будто она вернулась в то время. – Мы не ходили, а крались по дому, словно мыши. В его присутствии мы боялись даже смеяться. – Джессика нервно взглянула на Бруно, ожидая, что он скажет нечто такое, что отметет в сторону ее воспоминания. Но он решительно и совершенно серьезно смотрел на нее. – И хуже всего… моя мама… Когда-то она была хохотушкой, любила смеяться… Но к тому времени, когда я подросла, он выжал из нее все веселье. Радость жизни ушла… – Джессика встретила его взгляд и не отвела глаз. – Он волочился за каждой юбкой, понимаете. А маме приходилось сидеть дома, растить детей, смотреть за хозяйством, а другие женщины… – Джессика покачала головой. Сейчас она снова испытывала смятение, как и в тот момент, когда подслушала ссору родителей за полузакрытой дверью. – Он не видел ничего особенного в том, что делал. Когда мама попыталась уйти, она обнаружила, что не может. За годы жизни с отцом она полностью потеряла веру в себя. Так что видите… она пожала плечами и моргнула, – я очень быстро поняла, что для меня лучше бежать от них. Разве я не печальное создание? – Она попыталась засмеяться. Смех получился неуверенный и неубедительный.
