Аргентина взяла тогда на себя инициативу в развитии политических движений в Южной Америке и руководствовалась одной лишь целью — поддерживая союз Аргентина — Бразилия — Чили, создать противовес возрастающему влиянию Соединенных Штатов.
* * *
На границе Аргентины и Чили, там, где проходит горная гряда Анд, возвышается гигантская статуя Христа. Она была воздвигнута в знак уз дружбы, скрепляющих огромную страну Чили и огромную страну Аргентину.
Испанский конкистадор Педро де Вальдивия не смог покорить индейцев, которые испокон веков проживали в Чили. Арауканы до конца девятнадцатого века сохраняли за собой выжженную, продуваемую ветрами пустыню, девственные леса и долины, омываемые дождями.
Хуан Перон счел обстановку в Сантьяго подходящей: вполне европейский город, холмы, деревья, виноградники. Ласковая атмосфера Сантьяго размягчающе действовала на Перона, но он прибыл сюда, чтобы завязать связи с жесткими людьми. Статуя в Андах хоть и изображала Христа, но символизировала дружбу между вояками.
Открытие месторождения нитратов в пустыне Атакама в 1839 году породило настоящую лихорадку не только в Чили, но и в Боливии и Перу. В тот день, когда нитраты стали означать богатство, разразилась война. Она длилась четыре года и закончилась победой Чили. Эта победа заставила аргентинских военных проникнуться уважением к Чили. Отсюда и каменный Христос в горах — дань уважения военных заслуг коллегами из соседней страны.
Так или иначе, Чили была способна постоять за свои интересы, но этот факт заговорщики ГОУ и их вдохновители отказывались принимать во внимание.
Они постарались также забыть о том, что Чили — единственная страна, в которой до первой мировой войны добывались природные нитраты. В ее безраздельном владении находилось сырье, служившее одновременно удобрением для крестьянских полей и взрывчатым веществом для военных. Но именно немец нарушил эту эйфорию: доктор Хабер изобрел процесс извлечения азота из воздуха, что позволило получать синтетические нитраты. Это открытие привело Чили на край пропасти. Страна жила подобно рантье среди других наций, предоставляя прочим странам возможность рыться в своей земле за завидную арендную плату. Открытие немецкого ученого камнем лежало на сердце чилийской нации.
Теперь Перон собирался тайно пропагандировать святой союз с Германией. Но чилийцы научились противостоять неудачам, на склонах Анд они продолжали добывать нитраты, которыми удобряли землю. Они не обленились, как аргентинцы на богатых просторах своей безбрежной равнины. Они искали пути выхода.
Перон встретился с фон Марэ, основателем нацистской партии в Чили. Эти люди, «насистас», ожидая возможности вовлечь Чили в авантюру, важно вышагивали в серых рубашках, синих брюках, кепи с козырьками и дубинками наготове. Приверженцы этого движения носили значки с изображением молнии, удивительно похожим на фрагмент свастики. У тридцатишестилетнего фон Марэ были глубоко запавшие глаза, очень густые ресницы, говорил он громким, резким голосом, притоптывая ногами и разводя руками, будто играл на невидимом аккордеоне. Мать его была немкой, и он шесть лет прожил в Германии, но отказывался изъясняться на каком-либо языке, кроме испанского. Трогательная родинка у уголка рта даже его ругательствам придавала двусмысленную мягкость, а порой и особую язвительность.
— Долго мы ждать не намерены, — сказал фон Марэ Перону. — Если Германия станет колебаться, мы двинемся вперед… Сила — наш долг.
Фон Марэ так нервничал, что действительно два года спустя, в 1938 году, еще до того, как из Берлина был получен сигнал к действию, он решил высвободить немного отравы, переполнявшей его войско. Полицейский, стоявший на посту у президентского дворца, был зверски избит нацистом, отделившимся от проходившей мимо группы. По мнению нацистов, полицейский позволил себе состроить неодобрительную мину.
Алессандри, президент Чили, наблюдал за этой драмой из окна. Вместо того чтобы поднять по тревоге президентскую охрану, нажав на кнопку звонка, он выбежал на улицу и без чьей-либо помощи оттащил умирающего полицейского под арку дворца. Только потом президент выпустил своих «карабинерос».
Нацисты укрылись в соседнем небоскребе, где находились конторы социального обеспечения. Небоскреб был взят штурмом, а шестьдесят нацистов, забаррикадировавшихся там, уничтожены.
Хуан Перон приехал в Чили не с одноразовым поручением, а в качестве военного атташе. Он часто встречался с Алессандри, который всегда недовольно ворчал, проходя в свой кабинет мимо большой фотографии Гитлера. Президент прогуливался с палкой в руке, в сопровождении собаки, одинокий, насупленный, и нередко сухо бросал своему собеседнику, которого принимал сугубо конфиденциально, что нет смысла «доставлять удовольствие самому большому злодею». Он говорил о Гитлере.
Хуан Перон все-таки надеялся добиться поддержки Алессандри, которого он столкнул с фон Марэ, а затем продолжить свою миссию проникновения в Бразилию.
Он не обратил внимания на одно замечание Алессандри:
— Наша нация представляет собой смесь шотландцев, басков, англичан, итальянцев, немцев, испанцев. И вы, аргентинцы, в этом похожи на нас. Разве это смешение не более счастливо, чем исконные расы? Немцы и у нас, и повсюду продолжают тянуть одеяло на себя.
В Чили немцы действительно жили обособленно, как инородное тело. У них были свои клубы, свои школы, свои магазины; они фотографировали немецкими фотоаппаратами и хоронили своих усопших под немецкими могильными плитами. Офицеры чилийской армии были настроены пронемецки по той простой причине, что, как и аргентинские офицеры, учились военному делу у немецких преподавателей.
Алессандри, чувствуя, с каким успехом Хуан Перон ведет пропагандистскую кампанию за союз между двумя странами под эгидой свастики, решил избавиться от него.
В сорок один год Перон проявлял слишком много отеческих и дружеских чувств по отношению к подросткам обоих полов. Этот человек, пользуясь авторитетом высокого воинского поста, любил посещать спортивные залы для молодежи, где занимались соблазнительные девушки в коротких белых брючках или загорелые юноши с подрагивающими мускулами. Военный вел себя довольно подозрительно: он ловил улыбки молодых людей, не скрывая радости гурмана всякий раз, когда приближался к мальчикам и девочкам четырнадцати лет.
Повод был найден. Чилийское правительство потребовало от правительства Аргентины отозвать военного атташе Хуана Доминго Перона по причине его явной безнравственности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
