Читаем без скачивания i 1495e07c15fb5d3e - Admin

  "Охо-хо, это ж сколько бочек чернил мне придется еще извести!"

  С некоторым опозданием, зато большим аппетитом (а чего, организм-то молодой, растущий!) пообедав, удельный князь Твери расслабленно откинулся на спинку стула и прикинул дальнейшие планы: поработать часик с челобитными, затем показать себя большой свите - соскучились поди, ироды пустоголовые. Ну а перед сном можно немного погулять на свежем воздухе. Хотя какой он, к черту, свежий? То кузней запахнет, то березовым дымком из печей, налетит вонь с кожевенных промыслов - и незаметно сменится на запах конского навоза. Настоящая свежесть только за городскими стенами! Аромат луговых трав и свежескошенного сена, сырая свежесть, постоянно веющая от Волги, многообразие запахов дикого леса...

  - Господин мой.

  Без какого-либо раздражения вынырнув из расслабленно-умиротворенного состояния, царевич выслушал верную Авдотью и разрешающе качнул головой, предвкушающее оживившись. Новости из Тулы!..

  - Долгие лета!

  Переступивший порог княжеского Кабинета Богдан Бутурлин, уставший и буквально пропитавшийся дорожной пылью, первым же делом отвесил глубокий поклон. А затем, не говоря лишних слов, положил перед своим повелителем увесистый кожаный тул с бумагами.

  "Так-так, что у нас здесь? Ну, это не к спеху, это тоже прочитаю завтра...".

  Развернув сложенную вчетверо карту, густо покрытую разноцветными значками и линиями, Дмитрий окинул ее беглым взглядом. После чего уделил заметно большее внимание довольно коряво написанным отчетам семерых розмыслов-рудознатцев - кои с ранней весны и до середины лета проверяли все его "откровения" касательно тульских месторождений полезных ископаемых. Ну, и заодно "выгуливали" своих учеников, набранных по настоятельной просьбе государя-наследника, и находящихся на его же полном обеспечении - что довольно чувствительно отозвалось на его личном, далеко не резиновом кармане.

   "Прекрасно!".

  Свернутая карта и отчеты пропали в одном из ящиков стола. В другой ящик упала плотная и весьма основательно исписанная пачка листов с бумагами из первого металлургического завода - с ними требовалось разбираться без спешки и весьма обстоятельно. Жалобы, заявки и прошения, вопросы от бывших учеников касательно разных производственных тонкостей, кое-какая статистика... В результате этих нехитрых манипуляций, перед Дмитрием остался лежать опустевший тул, и - грамотка, отчего-то сплющенная едва ли не в плоский блин. Судя по остаткам небольшой сургучной печати с половинкой оттиска, сие послание было от его личной ученицы Домны.

  "Никак Бутурлин рискнул проявить любопытство?".

  - Хм?..

  - Это я локтем приложился, Димитрий Иванович. Случайно вышло...

  Скользнув чувствами по эмоциям своего ближника, и не обнаружив в них даже и мельчайших оттенков лжи, царевич едва заметно кивнул, милостиво принимая объяснение. Аккуратно развернул грамотку-блин, вчитался и на пару мгновений слегка прикрыл глаза.

  - Я доволен тобой. Отдыхай.

  Прижав правую ладонь к сердцу, весьма обрадованный заслуженной похвалой и в особенности - своим успешным участием в настоящем взрослом деле (пусть и не на первых ролях), Бутурлин откланялся.

  Динь-динь-динь!

  На мелодичные звуки небольшого колокольчика в Кабинет тут же заглянул Мишка Салтыков. Честно говоря, секретарь из него был так себе - но за неимением лучшего... Огласив свое желание незамедлительно увидеть княжича Горбатого-Шуйского, царевич вновь подхватил письмо, в котором шестнадцатилетняя Дивеева коротенько хвалилась своими успехами на лекарской ниве и довольно толсто намекала, что изрядно скучает по временам своей учебы вообще, и по сереброволосому учителю в частности. Который, кстати, мог бы уже и призвать свою Драгоценность обратно, для дальнейшего наставления в лекарском деле.

  "Ну да, из столичной Москвы да в провинциальную Тулу, где иные пациенты ее не то что ровней - и человеком-то не считают. Какой девице такое понравится? Ничего, отрицательный опыт тоже полезен".

  Впрочем, самое главное в послании Домны было изложено ближе к концу, и было это главное сведениями о семье потомственных коновалов, широко известной в окрестностях тульской Засечной черты. К сожалению, оная не смогла спасти четыре года назад деревеньку Бёхово от визита крымских людоловов - которые в один совсем не прекрасный день все взрослое население и младенцев посекли-постреляли или сожгли вместе с избами, а часть юных мальчиков и всех пригожих девиц определили в полон... Который, в свою очередь, через два дня нагнали и отбили порубежники, частично перебив, частично рассеяв кочевников в короткой и изрядно свирепой сшибке.

  "Так, Иван сын Сергиев, пятнадцать лет от роду, бывший закуп бояр Горбовых...Ставший обельным холопом после женитьбы на робе год назад. Это что же, в четырнадцать лет женилка зачесалась? Видать, сильное чувство было, раз сам в полную кабалу пошел. А боярин молодец - вначале нашел, а потом и намертво привязал ценного специалиста".

  Правда, в связи с тем, что Иван не успел постигнуть все тонкости родового ремесла, он все же уступал в квалификации покойным отцу и деду. Но все равно смотрелся очень даже прилично - иначе кто бы ему доверил лечение домашней скотины и боевых жеребцов? Которые признают только хозяев, и всегда рады приласкать чужака копытом или оценить на вкус.

  "С другой стороны - а куда ему было податься? Имущество сгорело вместе с избой, других родственников не осталось... М-да. Ладно, что там с его сестрой?".

  Сестра молодого коновала по имени Аглая, тоже оказалась ценным приобретением для боярина Горбова - потому что к своим одиннадцати годкам показала очень даже неплохие задатки лекарки и будущей красавицы. С некоторым опозданием сообразив о возможной двойной выгоде (такая девка и в баньке пригодится, и после боя - раны целить), тульский помещик тут же огляделся по сторонам в поисках подходящей наставницы. А после, по зрелому размышлению, и вовсе попытался пристроить девочку служанкой в недавно открытую в Туле Лекарскую избу. А что - и ухваток да знаний полезных нахватается, и у попов к такому учению никаких претензий не будет!.. Ну, положим, пристроить Аглаю у него вышло... А вот то, что лекарка Дивеева ссудит закупную холопку серебром, а та при свидетелях вернет свой долг благодетелю-боярину - было довольно неожиданно. И, наверное, обидно - поэтому на предложение продать травнице обельного холопа Иванца сына Сергия (разумеется, вместе с его женой) мужчина ответил хоть и сдержанно, но крайне нецензурно.

  - Димитрий Иванович!..

  Восемнадцатилетний княжич Горбатый-Шуйский коротко поклонился, одновременно скашивая глаза на удобный стул - но без разрешения сесть и не подумал.

  - Ты, никак, губы красить начал?

  - Я?!?..

  Отправив любвеобильного Петра полюбоваться на себя в зеркало, царственный подросток со скрытой усмешкой наблюдал, как тот прямо рукавом ожесточенно стирает с нижней губы мазок виноградной помады. Ох уж эти тверские модницы...

  - И ведь никто даже полсловечка не сказал. Аспиды! Уж я им!..

  - Довольно. Читай.

  Согнув и сложив письмо так, чтобы на виду осталась лишь нижняя часть, царевич протянул его ближнику. А затем, дождавшись, пока тот одолеет невеликий текст, бросил на стол маленькую калиту, тихонечко звякнувшую новенькими копийками, и положил рядом с ней невзрачное янтарное кольцо.

  - Найди этого Иванца. Выкупи. Привези ко мне.

  Ох как полыхнул эмоциями потомок удельных суздальских князей! Для начала сильным раздражением и даже гневом - как так, его, наследника знатнейшего рода, посылают за каким-то там ничтожным холопом!.. Затем пришла досада с изрядной толикой обреченности. Первое - потому что по всем канонам родовой чести ему полагалось всеми силами откреститься от предложенного "счастья". А второе... Отказаться-то можно, вот только как это воспримет Димитрий Иванович? И так-то до дел своих допускает редко, чуть ли не награждая поручениями тех, кому по-настоящему благоволит и доверяет. Проявишь норов - а ну как из ближней свиты изгонит? Или того хуже, просто перестанет замечать?..

  Впрочем, на смену досаде и обреченности довольно быстро пришла радость - когда молодой княжич наконец-то сообразил, что следующие две-три седьмицы (а то и поболее) он будет сам себе хозяин и голова. Ни тебе завистливых и внимательных глаз других свитских, ни дядьки-пестуна, даже служилых людишек подле него - и то самую малость будет. Свободен, аки ветер! С этой позиции поручение выглядело совсем иначе. Хотя даже так сомнения и тлеющее недовольство никуда не ушли, всего лишь до времени утихнув.

  - Все исполню, Димитрий Иванович.

  - Перед отъездом зайди - возьмешь грамотку для Дивеевой.

  Вот тут никакого недовольства не было - общаться с красивыми девицами восемнадцатилетний ловелас был готов где угодно и когда угодно.