— Да, я знаю, дорогая, — подтвердила Линн. — Но и оно тебя не портит, так ты хороша. Папа считает, что ты настоящая красавица.
— Откуда тебе это известно?
— Я как-то поинтересовалась, можно ли меня назвать хорошенькой. И он ответил: «Да, ты очень хорошенькая. Но Мариота похожа на мать, у нее классический тип красоты, и тебе до нее далеко».
Мариота изумленно уставилась на сестру:
— Неужели папа и правда так сказал?
— Клянусь тебе. Только ты чересчур робка. Будь посмелее и постарайся внушить графу, что ты красива как ангел, а не то я сама вскружу ему голову и выскочу за него замуж!
И, задорно подмигнув Мариоте, она бросилась бегом по коридору и ворвалась в спальню графа.
Мариота не пыталась ее догнать. Она остановилась и впервые задумалась о том, какую роль граф Бэкингем играл во всех ее волшебных сказках.
Сердце подсказало ей, что роль эта — самая главная.
ГЛАВА 4
Линн доела кусок нежнейшего розового окорока и с горечью проговорила:
— Когда граф уедет, мы опять будем довольствоваться проклятыми кроликами. Да, одни только кролики, и ничего больше!
Мариота не ответила ей, а лорд Фордкомб вновь погрузился в свои размышления.
— Нам будет очень скучно, — продолжала Линн, — но я скоро вырасту и надеюсь, что мне встретится человек, как две капли воды похожий на него.
— А пока поторопись с завтраком, — подчеркнуто строго обратилась к ней Мариота. — Тебя будет ждать карета, а сквайр, как ты знаешь, не любит, когда ты опаздываешь.
— В его конюшне нет таких лошадей, как у графа, — заявила Линн. — Вчера я попросила его светлость прислать мне одного из его скакунов, и он мне обещал. Так что я надеюсь весело провести уик-энд и объехать все окрестности!
— Линн! Я же говорила тебе, что ты не должна выпрашивать у графа никаких подарков, — упрекнула сестру Мариота.
— Но он же только одолжил мне лошадь, — пояснила Линн. — Вряд ли это можно считать подарком.
— Я считаю, что мы не должны от него зависеть.
— Если хочешь знать мое мнение, это он зависит от нас, — возразила Линн. — И уж кто-кто, а папа заслужил от него подарок, потому что это его дом, а граф произвел в нем настоящий переполох. Да он просто перевернул все вверх дном.
Линн была упряма, но так мила и обаятельна, что сестра не могла на нее долго сердиться.
Мариота вновь подумала о том, что граф нарушил течение их тихой и уединенной жизни. Возможно, Линн права, и эта ошибка им дорого обойдется.
Прервав свои размышления, лорд Фордкомб прислушался к разговору дочерей. Затем, встрепенувшись, спросил:
— Как чувствует себя его светлость? Вчера меня обеспокоило его состояние.
— У него был приступ головной боли, папа, — ответила Мариота. — Он не послушал совета врача, слишком рано встал и просидел целый час у окна, а затем еле добрался до кровати.
— Это же здорово! — обрадовалась Линн. — Значит, он пробудет у нас еще. Я знаю, доктор Даусон говорил, что после сотрясения мозга нужно как следует отлежаться.
Мариота тоже была очень довольна, что отъезд графа откладывается, но боялась признаться в этом даже себе.
— Скоро приедет доктор, папа, — предупредила она отца. — Сегодня он обещал быть пораньше.
Лорд Фордкомб посмотрел на часы.
— Мне надо поработать, я не стану его ждать, — сообщил он. — Если он захочет меня видеть, пусть зайдет в кабинет.
— Хорошо, папа.
Линн расправилась с последним куском окорока и грустно сказала:
— Жаль, что мне пора. Я бы съела еще персик, но думаю, карета уже стоит у ворот.
— Мне тоже так кажется, — подхватила Мариота. — А персик съешь вечером, когда вернешься.
Линн встала из-за стола и крепко обняла сестру.
— Прости, что я набросилась на тебя, дорогая. Ты умница, ты столько всего для нас делаешь, а я порой веду себя просто непростительно.
— Ладно, — улыбнулась Мариота. — Ступай, а не то сквайр не станет больше присылать за тобой карету, и придется тебе тащиться в Грандж на нашем старом Файрфлае.
— Уж лучше пешком! — воскликнула Линн. — Так выйдет быстрее!
Она выбежала из комнаты и, надев шляпу и спрятав под нее копну белокурых волос, помчалась к выходу.
Оставшись одна, Мариота принялась размышлять о судьбе младшей сестры.
«Линн повезло, — думала она. — Элайн Феллоус привязалась к ней, а сквайр предложил девочкам учиться вместе, избавив нас от новых забот и непосильных расходов. В Грандже за Линн присматривает гувернантка, а сложись все иначе, нам бы пришлось платить за ее образование. Где бы мы тогда достали такие деньги?»
«Если бы не сквайр, пришлось бы заниматься с Линн самим, — размышляла она дальше. — Наверное, мы бы не справились. Я целыми днями хлопочу по дому, а отец занят своей книгой».
Однако она тут же вспомнила, что знакомство с леди Коддингтон заставило лорда Фордкомба изменить своим привычкам. Теперь отец охотно жертвовал работой ради бесед с гостьей. Раньше, до появления графа, он регулярно читал вслух новые главы и часто советовался с дочерью, как с хозяйкой дома. «Неужели нашему уединению настал конец», — задумалась Мариота.
Девушка попыталась убедить себя, что через несколько дней их жизнь наладится и все вернется на круги своя. Она опять станет проводить все свое время с отцом, Линн и Джереми. Но в глубине души Мариота знала, что возврат к прошлому невозможен.
Собрав посуду, она отнесла ее на кухню, чтобы миссис Бриндл вымыла тарелки.
У нее накопилось множество дел — нужно было убрать столовую, вытереть пыль и выбросить увядшие цветы. Но сначала ей захотелось пойти в сад и собрать несколько свежих букетов.
— Ненавижу комнаты без цветов, — призналась как-то ее мать. — Они кажутся опустевшими и забытыми. А ведь цветы — это символ любви.
— Наверное, ты права, мама, — согласилась Мариота. — Мы дарим людям цветы, когда любим, когда женимся, приносим цветы на могилы в память об умерших.
— На похоронах обычно слишком много цветов, — заметила леди Фордкомб. — Хотя скорее цветы нужны живым. Мертвым и так хватит их на небесах.
Мариота улыбнулась.
— Это любопытная мысль, мама, но в деревне вряд ли поймут и наверняка обидятся, если мы не положим венок на крышку гроба.
«Нужно принести свежие цветы в гостиную и в Комнату короля, — решила она. Пусть граф полюбуется на них».
Сегодня он весь день пролежит в постели, и цветы, несомненно, поднимут ему настроение. Лучше расставить вазы в разных углах, тогда нежный аромат распространится по всей спальне.
Прежде ей не приходила в голову, что в замке графа, да и у герцога, стоят огромные вазы с цветами из оранжерей, возможно, орхидеи или мальмезонские гвоздики. Мать рассказывала ей, что такие букеты украшают лучшие дома Лондона.
