«Надо сочинить историю о добром друге, который согласился ему помочь», — мелькнуло у нее в голове.
Как стыдно, что им опять придется лгать. «Одна ложь влечет за собой другую», — любила повторять ее мать, и в данном случае эта истина подтвердилась.
— Скажите, что я могу для вас сделать? — спросил граф, очевидно догадавшийся о ее смятении. — Почему вы не доверяете мне, Мариота? Мне больно, что вы скрываете от меня свои чувства.
— Вряд ли они будут вам интересны, милорд.
— Вы расскажите, а интересно мне или нет — это уже не вам решать.
Мариота тихо вздохнула.
— Я бы хотела, — робко начала она, — все вам рассказать, но это… невозможно.
— Вы меня заинтриговали, — усмехнулся граф. — Да будет вам известно, я готов принять любой вызов.
Он решительно перешел в наступление, зная, что победить наивную девушку не составит ему особого труда.
— Прошу вас, не пытайтесь прочесть мои мысли, — взмолилась Мариота. — Это моя тайна, и потом… я… вас боюсь…
— Значит, вы уверены, что я способен прочесть ваши мысли? Я рад, тем более что за эти дни мы очень сблизились, хотя знакомство наше состоялось по воле случая, и это само по себе весьма необычно.
Мариота не ожидала от него подобных слов. Она вновь взглянула на графа и почувствовала, что весь мир сосредоточился для нее в этих синих глазах. Они обладали поистине гипнотической силой. Мариота испугалась, что не сможет противиться ей и, полностью подчинившись, признается в преступлении. Она торопливо проговорила:
— Простите, кажется, к дому подъехала карета. Я только что слышала стук колес. Возможно, это ваша сестра.
Не дожидаясь ответа графа, она выбежала из комнаты. После ее ухода он снова лег, подложив под голову подушки.
Всячески стараясь избежать неприятного разговора, Мариота нашла предлог, чтобы покинуть больного. Однако она не ошиблась, и у двери замка действительно стояла карета.
В холле Мариоту ждали две дамы — леди Коддингтон и незнакомая девушка.
На незнакомке было великолепное шелковое бледно-розовое платье с цветами и широкополая, украшенная розами шляпа.
— Доброе утро, Мариота, — поздоровалась леди Коддингтон. — Как поживаете, дорогая?
Сделав реверанс, Мариота ответила:
— Доброе утро, миледи. Должна вас обрадовать: его светлости сегодня гораздо лучше и он явно идет на поправку.
— Вчера он не казался таким, — заметила леди Коддингтон. — Позвольте мне представить вам леди Элизабет Филд. Элизабет, это мисс Мариота Форд, преданно ухаживающая за моим братом. Я просто не знаю, как ее отблагодарить.
— Леди Коддингтон рассказала мне, сколько вы делаете для графа, — кивнула Мариоте леди Элизабет. — Его светлости правда лучше?
— По крайней мере, лучше, чем вчера, — уточнила Мариота, — но ему по-прежнему необходим покой.
— Скажите, дорогая, можем ли мы навестить его сейчас? — перебила ее леди Коддингтон.
Мариота собиралась что-то ответить, но в эту минуту к дому подъехал еще один экипаж. Девушка выглянула в окно.
— А вот и врач! — объявила она.
Рядом с доктором Даусоном сидел Джереми.
Радостно вскрикнув и не обращай внимания на леди Коддингтон, Мариота бросилась к двери.
— Ваш брат ждал на перекрестке почтовую карету, и я решил довезти его до дома, — сообщил врач, пока Мариота обнимала и целовала Джереми.
— Наконец-то ты дома! Как чудесно! Я так соскучилась!
— Я тоже, — признался Джереми. — И не мог больше оставаться в Лондоне.
Отступив на шаг, Мариота оглядела брата и застыла от изумления. Джереми совершенно преобразился, его трудно было узнать.
Новый сюртук, сшитый по последней моде, сидел на нем как влитой, без единой складки, панталоны цвета шампанского облегали стройные бедра и длинные ноги, а ботинки от Хессиана были начищены до блеска.
Шею закрывал высокий воротник, поверх которого был затейливо повязан элегантный галстук. Интересно, сколько Джереми учился правильно его завязывать, пока не достиг совершенства?
Он чуть сдвинул набок шляпу с высокой тульей. Мариота вспомнила, что видела похожую шляпу на графе в момент его падения с лошади.
— Прекрасно выглядишь! — воскликнула она.
Джереми задорно подмигнул:
— Я и сам так считаю.
— Тебе нужно зайти к отцу, — начала было Мариота, но тут же осеклась, вспомнив, что в холле их ждут гостьи.
— К нам приехала леди Коддингтон, — предупредила она брата, понизив голос. — Она как раз направлялась в Мадресфилд к герцогу, когда с ее братом произошел несчастный случай.
По выражению глаз Джереми Мариота догадалась, что он понял истинный смысл ее слов.
Они поднялись по лестнице вслед за доктором. Джереми, по обыкновению, держался уверенно и, похоже, нисколько не боялся возможного разоблачения.
Доктор Даусон поздоровался с леди Коддингтон, и та, представив ему свою спутницу, отметила, что врач обеспечил графу очень хороший уход.
— Я так рада познакомиться с вами, — сказала леди Элизабет, и они обменялись рукопожатиями.
В этот момент леди Элизабет заметила остановившегося чуть поодаль Джереми, и ее глаза расширились от удивления.
С трудом уняв нервную дрожь, Мариота обратилась к леди Коддингтон:
— Я рада вам представить только что вернувшегося из Лондона моего брата Джереми.
— Наверное, вы не ожидали увидеть в доме столько незнакомых людей, — заметила леди Коддингтон.
— Доктор Даусон уже успел рассказать мне о своем пациенте, — откликнулся Джереми.
— Позвольте представить вам леди Элизабет Филд, — проговорила леди Коддингтон. — Мистер Джереми Форд — леди Элизабет Филд.
— Я видел вас на охоте, — сказал Джереми. — Вы отличная наездница.
— А вот я вас ни разу не встречала, ручаюсь за это, — оживленно отозвалась леди Элизабет. — Иначе я бы непременно вас запомнила.
— Я не езжу на охоту, — пояснил он. — Наши лошади так стары, что годятся только для коротких прогулок. Я проходил мимо и просто залюбовался вами.
Леди Элизабет засмеялась:
— Я польщена. Жаль, что охотничий сезон еще не наступил. Вы могли бы позаимствовать одну из лошадей графа, пока он hors de combat[1].
— Мне бы этого очень хотелось, — признался Джереми.
Мариота взглянула на леди Коддингтон.
— Не подняться ли вам наверх навестить его светлость? Возможно, ему уже лучше и он сможет принять еще одну посетительницу.
— Да, конечно, — согласилась леди Коддингтон. — Уверена, что мистер Форд развлечет леди Элизабет разговором, а мы тем временем справимся о состоянии графа.
