— Ты слышал, что тебе велели?! — сказал Ферендиру Сераф, тоже не сводя глаз с Дезриэля. — Марш за водой!
Ферендир кивнул, собрал фляги с мехами и отправился за водой. Он нашел хорошо заметную тропу на лесистом склоне холма. Она вела в овраг, где по гладким камушкам в песчаном русле тек быстрый ручеек. Там Ферендир наполнил все сосуды. На это ушло некоторое время, так как меха пришлось притапливать и растягивать, чтобы вода набиралась через маленькое горлышко. А сложнее всего было одному унести все назад, карабкаясь на холм. Ферендир все время ронял что-нибудь — то меха, то горлянки — и наконец остановился, чтобы придумать, как лучше тащить: заткнуть за пояс, перекинуть через плечо или покрепче обхватить руками. Когда Ферендир вернулся к лагерю, наставники сидели один напротив другого на бревнах и негромко переговаривались — их беседа была явно не для чужих ушей.
Ферендир остановился на некотором расстоянии и затаил дыхание — чтобы лучше слышать и чтобы не выдать себя раньше времени.
— Это невозможно! — сказал Сераф. — Вряд ли он знает о Кетраксис и о том, где она спит. Среди наших собственных Каменных Стражей очень немногие слышали легенду, еще меньше — знают ее истинный…
— Что же все-таки получается? — проговорил Дезриэль. — Выходит, на наш монастырь напали совсем не случайно. Предводитель этого полчища прекрасно знал, что у нас хранится и где это искать.
— Однако знает ли этот предводитель, чем для него может обернуться такая затея? — спросил Сераф. — Ведь Кетраксис неуправляема. Эйдолит — всего лишь эксперимент, и его никогда не испытывали в деле!
— О ком мы вообще говорим?! — начал Дезриэль. — Конечно, к слаанешитам нельзя относиться совсем пренебрежительно, но они вряд ли могут представить последствия собственных поступков. Их предводитель явно переоценивает свои возможности, а теперь, заполучив Эйдолит, он наверняка отбросил все сомнения и решил, что способен на все!
Последовала долгая многозначительная пауза — наставники словно обдумывали какую-то возможность.
— А что наш мальчик? — наконец заговорил Дезриэль.
— Ему с нами не место, — мгновенно ответил Сераф. — Ведь нам придется сражаться с этими страшилищами за камень…
Ферендира внезапно бросило в жар. Может, от стыда? От неожиданности? Сераф не собирался брать его с собой! По мнению Серафа, он явно был не готов к такому опасному предприятию! Юноша с трудом удержался от того, чтобы выйти из укрытия и высказать все свои мысли.
— Он уже не маленький, — сказал Дезриэль. — Хорошо дерется.
— Если ему однажды повезло, — возразил Сераф, — это совсем не значит, что будет везти вечно.
— Его не надо недооценивать.
— Я лишь выполняю свой долг, — по мнению Ферендира, как-то слишком пылко заявил Сераф. — Мы как наставники должны были подготовить его к последнему испытанию, научить всему, что сами умеем. Послушник должен был остаться один на один с горой, доказать, что достоин ей служить, и стать одним из нас. Пока последнее испытание не пройдено, мальчик не может считаться готовым, и я не стану без крайней необходимости рисковать его безопасностью.
— Что же ты тогда предлагаешь? — спросил Дезриэль. — Просто взять и бросить его?
— Нет, конечно! — отрезал Сераф. — Надо дождаться подходящего момента. Оставить его в надежном месте, среди друзей… Мы с тобой должны любой ценой двигаться дальше, а он… ему нельзя. Больше мне на эту тему нечего сказать.
Что-то заскреблось в кустах, позади Ферендира. Его наставники оглянулись на звук и стали внимательно всматриваться в темноту, где он прятался. Тогда молодой альв притворился, будто только что вернулся, — и вышел на свет, надеясь, что наставники не догадаются, что он подслушивал.
— Тебя только за смертью посылать, — ледяным тоном сказал Сераф.
— Все это оказалось не очень легко сюда приволочь, — ответил Ферендир и уложил на землю фляги и меха с водой.
— А воду ты хоть легко нашел? — спросил Дезриэль.
Ферендир кивнул, уселся между кривыми корнями ближайшего дерева и ответил, вызывающе глядя на Серафа:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Довольно легко. Я все-таки уже не ребенок.
В ответ Сераф смерил Ферендира недовольным взглядом.
Дезриэль начал копаться в одном из мешков с провизией, протянул Ферендиру сушеное мясо с галетами и сказал:
— На, поешь! Вот тебе не детская порция. Заслужил.
Всем досталось поровну немного еды, и они поели молча. Тишину нарушали лишь звуки леса и шум листвы на ветру. После ужина Ферендир, Дезриэль и Сераф как следует напились воды из мехов. Дезриэль прилег у бревна, на котором раньше сидел, и начал напевать старый печальный и торжественный храмовый гимн. При его звуках Ферендир вспомнил свой отныне разрушенный дом и загрустил так, что у него на глаза навернулись слезы.
Очень захотелось порыдать, но юноша сдержался. Он не доставит Серафу такого удовольствия! Он докажет ему, что уже не ребенок, хотя и не прошел последнее испытание! Дезриэль и Сераф не посмеют бросить его и продолжить погоню за тварями, уничтожившими его друзей и близких. Не лишат его права отомстить убийцам, самолично воздать им по заслугам!
Потом Ферендир просто постарался подавить бушевавшие в нем страх, горе, голод, недовольство и сосредоточился на негромкой печальной мелодии Дезриэля. Молодой послушник попытался использовать гимн по прямому назначению — для медитации, чтобы мысленно вернуться в затерянный на просторах бескрайного мира дом, такой родной и любимый…
Юноша, как и сказал Дезриэль, очень устал и вскоре погрузился в сон, будто в теплую воду.
Открыв глаза, Ферендир увидел, что вокруг темнее, чем когда-либо. Сумерки в царстве Хиш сгустились и стали больше походить на полноценную ночь. Луны и звезд не наблюдалось, на фоне темно-синего бархатного неба лишь чернели деревья. Наставников нигде не было видно.
«Они бросили меня во сне!» — с негодованием подумал Ферендир, вскочил и в панике заметался по поляне. Под деревьями было темно — таких глубоких теней Ферендир в царстве Хиш еще не встречал. Тишина погруженного в ночной сон мира показалась Ферендиру неестественной и угнетающей: она говорила не о том, что вокруг пусто, а как раз наоборот — о том, что здесь таился кто-то недобрый…
— Дезриэль! — позвал Ферендир, стараясь не кричать слишком громко, чтобы не привлечь посторонних, но ответа не последовало.
Не оставляя своих поисков, Ферендир повернулся и увидел, как вдалеке, за кучкой вязов, сверкнули и пропали чьи-то маленькие глазки.
— Сераф! — позвал Ферендир, а потом заставил себя крикнуть еще громче: — Наставник Сераф!
Холодный ветер зашуршал листьями рощи и других окрестных деревьев, как ползущая змея. Казалось, что эта холодная и скользкая тварь хочет обвиться вокруг Ферендира. Он задрожал всем телом. Паника и чувство одиночества только усилились.
Никого! Он здесь один! Совсем один!
А может, ему угрожает опасность? Ведь слаанешиты все еще где-то рядом! Слоняясь без дела, они вполне могут на него набрести, а тут даже некому прийти на помощь!
Ферендир стал судорожно нашаривать алмазный чекан, который Дезриэль вручил ему на развалинах храма, да что-то его нигде не было. Кроме чекана, Ферендир взял себе еще два старинных кинжала средней длины — они всю дорогу болтались в ножнах на поясе, но теперь их там не оказалось. Складывалось впечатление, что их вместе с ножнами стащили, пока он спал.
«За что же они так со мной обошлись? Бросили меня здесь безоружного, без провизии, ушли, даже не попрощавшись?»
— Наставники! Где вы? — как можно громче и настойчивей заорал Ферендир, хотя поначалу не собирался показывать свой страх и досаду. — Наставники! Отзовитесь! Дезриэль, Сераф!
Земля под ногами внезапно странно и неестественно содрогнулась. Ферендиру уже приходилось чувствовать подобное перед извержением вулкана, но на этот раз все было иначе — вибрации не рассеивались во все стороны, но словно нацеливались в одну точку. Казалось, что земля просто насмешливо фыркнула в ответ на его крики.
