Особое? Симона тихо фыркнула. Какое невероятное, романическое ребячество! Нет. «Особое» оставалось вне пределов реального. Ему нужна жена, а она не только не желает становиться таковой, но и ее прошлое делает ее совершенно неприемлемой кандидатурой. Даже у Безумных Локвудов должны быть какие-то требования, а незаконнорожденная дочь герцога и проститутки никак не может им соответствовать. Какими бы ни были отношения между нею и Тристаном, с учетом реальных фактов они наверняка окажутся недолгими.
Конечно, самым верным и безопасным путем было бы избежать того соблазна, каким является Тристан Таунсенд; тогда ей не придется объяснять, каким запутанным путем она поднялась в ряды аристократии. Не то чтобы ее это очень волновало, но Дрейтон – член палаты лордов, а Кэрри, когда не вынуждена сидеть дома из-за беременности, активно занимается благотворительностью. Они вполне могли бы обойтись без гадкого шепота и мерзких взглядов, которые повлечет за собой скандал.
Однако с другой стороны… Ее взгляд скользнул по высокой фигуре Тристана, а потом измерил ширину его груди и плеч. Симона тут же мысленно избавила его от столь прекрасно сидящего костюма. Если он выглядит хотя бы вполовину так хорошо, как ей кажется…
Да, с другой стороны, Тристан Таунсенд вызвал у нее любопытство, которое она испытала впервые в жизни. Что-то в нем было такое, что вызывало желание, которого другие мужчины не могли разбудить.
– Ага, твой камердинер Грегори был прав, ты действительно здесь!
Симона перевела взгляд на дверь и увидела Ноуланда, который, как разогнавшийся перегруженный фургон, вперевалку приближался к Эмми. Тристану, случайно оказавшемуся рядом, Симона мысленно пожелала вовремя увернуться из-под колес.
Глава 5
Пробормотав некое подобие приветствия, Тристан отступил в сторону, и тут же складка между бровей Симоны разгладилась.
– Леди Эммалина, вы сегодня чудесно выглядите! – заявил Ноуланд.
Эммалина зарделась.
– На мне фартук, покрытый пятнами краски, разве вы не видите?
– Ни одной другой женщине во всей империи он не идет так, как вам.
Тристан вздохнул и сосредоточил внимание на мольберте, вернее, на том факте, что его друг откровенно ухаживает за его юной невинной сестрой.
– Полагаю, вы говорите такие вещи всем молодым леди… – Эм потупилась и отвернулась.
– Уверяю вас, нет! Вы редчайший из цветов, прекрасная, нежная, само воплощение женственности…
Боже правый! Тристану показалось, что его сейчас стошнит.
Он холодно улыбнулся:
– Ноуланд, есть ли какие-то особые причины, по которым я тебе понадобился?
На секунду Ноуланд замер, потом вздохнул:
– Да. Я узнал подробности о вчерашней катастрофе и просто не мог не поделиться ими с кем-нибудь. Оказывается, пожар начался в одной из спален, когда на пол случайно сбросили лампу. Те, кто находился в комнате, не сразу это заметили и…
– Как они могли не заметить пожар? – прервала Ноуланда Эммалина.
Да, полная наивность. Тристан напомнил себе, что надо будет просветить сестру, но сделать это по возможности аккуратно. От Ноуланда, будь он проклят, никакой пользы не было: он просто застыл на месте, дергая себя за воротник и уставившись на стеклянный потолок оранжереи.
– Те люди были заняты другим, Эмми, – подсказала Симона с диванчика. – Обычно в этом случае говорят «были ослеплены страстью».
Глаза Эммалины округлились.
– О! – тихо прошептала она, сосредоточенно двигая кисточкой по холсту. – Я этого не знала.
Ситуация быстро начала переходить в разряд неловких, и Симона решила не доводить дело до полного конфуза.
– Конечно же, знала, Эмми; просто тебя настолько увлекла живопись, что все остальное теперь представляется чужим и туманным. Со мной это случается постоянно… по другим поводам. Так что вы рассказывали, лорд Ноуланд?
Пока Тристан безмолвно благодарил Симону за ее доброту и находчивость, Ноуланд пытался собраться с мыслями. Наконец он начал увлеченно рассказывать:
– Огонь быстро вышел из-под контроля и начал распространяться. В результате мы имеем трех погибших и двадцать раненых, из которых двое вряд ли поправятся.
– Как это ужасно! – Эммалина печально вздохнула.
– Согласен, – заметил Тристан, – но все могло обернуться еще гораздо хуже.
– Верно! – поддержал его Ноуланд. – Если бы это случилось, нам всем пришлось бы убирать бальные туфли до конца сезона, а так празднества остановлены только на две недели – время для того, чтобы отдать дань уважения и все такое. Потом охота снова возобновится, и мы…
– Наверное, две недели все-таки лучше, чем ничего. – Симона вздохнула, и Ноуланд впервые за это утро повернулся, чтобы посмотреть на нее:
– Вас не радует перспектива парадных приемов?
– Я очень плохо переношу скуку, лорд Ноуланд.
Эммалина прекратила размахивать кистью и выглянула из-за края холста.
– Наверное, ты уже достигла предела, позируя мне все утро, верно?
– Мне не скучно, – улыбнулась Симона, – но я была бы рада, если бы мне разрешили встать и походить по комнате, пока я еще не разучилась это делать.
Эмми посмотрела на Тристана.
– Может, мы закончим на сегодня? – робко спросила она. Тристан перевел взгляд на полотно и сразу понял, что работа почти не продвинулась. Но в отсутствии у Эм творческой скорости были свои преимущества.
– Пожалуй, при условии, что наша гостья согласится снова позировать завтра утром.
– Я согласна! – тут же откликнулась Симона.
– Тогда на сегодня все! – объявила Эммалина и стала полоскать кисточку в жестяной банке. – Может, вы хотите чего-нибудь поесть: я могу поговорить с кухаркой насчет хлеба с абрикосовым вареньем.
Глядя, как Симона медленно потягивается, расправляя спину, Тристан пожал плечами.
– Никогда не отказываюсь, если мне предлагают сладкое.
– Тогда я посмотрю, что можно сделать, – пообещала Эммалина, и тут же Ноуланд стремительно ринулся к ней.
– Позвольте мне взять банку с краской, леди Эммалина! Тристан оглянулся и увидел, что Ноуланд отнимает у его сестры жестянку, а та бурно протестует:
– Это не краска, лорд Ноуланд, это скипидар, и он испортит вам костюм, если вы будете неосторожны.
Вместе они направились к дверям, ведущим в дом; при этом Ноуланд не переставал трещать:
– Я с радостью пожертвую ради вас всем моим гардеробом, леди Эммалина, и никакая жертва не покажется мне слишком большой!
– Надеюсь, он будет осторожен, – сказала Симона со смехом и встала с дивана. – Мне не хочется увидеть Ноуланда голым.
– Никому из нас не хочется.
– Не знаю, не знаю. По-моему, ваш друг заинтересовался Эмми.
