Тем более, учитывая разницу в возрасте и наши отношения заказчик-исполнитель, никто сторонний не заподозрит о чем-то интимном. А то, как он накручивал мои волосы и лез под куртку, вряд ли кто узрел при ночном освещении фонарей с пением под бардов. А я все больше покорялась его приставаниям и начинала желать большего. Хотела ли его? – спросите Вы. Еще как! Спасение мое нашлось в сыне. Он не только связывал нас, но и помогал мне отрезвлять туманный мозг. Я даже не осталась убирать остатки ужина и посуду, что в корне разнилось с моими правилами. Наш домик находился дальше всех от трапезной зоны. Елисей, полусонный, еле передвигал ноги. Мне все труднее приходилось его вести.
– Сынок, держи мою руку, споткнешься о камни.
– Я сам, – отнимал упрямец свою ладонь, шаркая по гравию и цепляя выступы насыпного грунта.
– Ну смотри у меня, разобьешь коленки, лечить не буду, – бурчала на сына.
Послышался шум шагов позади, обернулась: Дамиров уже догонял, держа в руках фонарик.
– Я вас провожу, – и пошел рядом, направляя свет под ноги.
– Травмы же нам не нужны? – как бы оправдывая свою помощь.
Я повела плечами, спорить не за что. Так и довел до ночлега, в тишине. Лишь шуршание подошв нарушали ее да изредка писки ночных птиц. Слов не находил никто. На пороге затормозили. Пришел момент прощаться.
– Сын, ты иди, я с Халидом Руслановичем чуть задержусь.
– Хорошо, мам. Халид Русланович, спокойной ночи и до завтра, – сонно пропел Елисей.
– И тебе крепких снов, дружок, – похлопал по плечу своего бывшего ученика.
Я испугалась, что Халид набросится на меня, стоит сыну закрыть дверь. Я-то знала, каким он может быть ураганным. Отстранилась от него на вытянутую руку на всякий случай. Но Дамиров удивил.
– У вас все в домике есть? Вода, свет исправны?
Я опешила. Уж точно не ждала подобных вопросов, накрутив себе бурные приставания. Мое удивление от него не укрылось, Халид расплылся в улыбке. Понял, что не ожидала.
– Да, да, все отлично обустроено, – запинаясь ответила, теребя свои волосы, дергая низ толстовки, не зная куда деть руки и взгляд от его внимания.
– Ну, тогда спокойной ночи и тебе.
И пока я стояла растерянная, быстро схватил мою руку, потянул на себя. Перевернув ладонь, приложился горячим влажным ртом в самую сердцевину, фиксируя большим пальцем выпуклую венку на запястье. Я только задержала дыхание от неожиданности, а он уже убрал украденные ласки в свою копилку, отпустил меня и отошел на шаг.
– До завтра, газель, – и, усмехнувшись, развернулся и пошел в ночь. Оставив меня в недоумении. Я-то настроилась к долгой обороне.
Халид.
Сегодня я на вершине самообладания. Мог гордится собой. Сидел на скамье рядом и дурел от ее тела, духмяного такого своим естеством. Впервые прикоснулся к волосам так открыто и дерзко, напомнив самому себе школьника, дергающего косы одноклассниц за соседней партой. Хотелось распустить ее “конский хвост” и разметать по подушке и смотреть, смотреть или собрать в кулак и притянув сзади любить без памяти. Но максимум, что мог получить – это поцелуй в ее ладошку. И на сегодня мне хватило. А завтра будет день и терпение вознаградится. Пробрался в свой шатер и упал на постель. Сон не шел. Зато фантазии душили. Далеко за полночь тихо спустился, чтоб не разбудить коллегу, вырвался из домика бродить по турбазе. А как забрезжил рассвет ноги невольно привели к домику хозяйки авантюриновых глаз. Стоял и прикидывал, как лучше проникнуть в дом, к ее ложу, ощущая себя Ромео-переростком на адреналине.
Гюнель.
Не смотря на усталость пережитых суток, долго возилась в кровати. На новом месте всегда засыпала с трудом. Мужчина с агатовыми глазами не отпускал, продолжал маячить и во сне. Он казался таким натуральным, близким. Шептал красивые слова, искушая мою трепетную плоть, мою ранимую душу. Касался меня, звал. Мне становилось жарко и томно, потом раздраженно и неуютно. И тут я проснулась ото сна, от наваждения. Открыв глаза, уперлась в конусовидный потолок и вспомнила, где я. На соседней кровати, в другом углу тихо сопел сын. Рассвет крался в широкое окно, играя желто-розовыми красками нового дня, отмеряя течение времени. Села на постель. И только сейчас заметила букет полевых цветов на коротких стеблях. Некоторые из них успели завянуть, говоря о том, что сон и не совсем сон. Я притянула нежный атрибут романтики к лицу, пусть они не сортовые розы, присланные когда-то, но вложенные чувства нельзя не ощутить. И вдруг мысль: "Он был здесь. Возле моей постели. Мой тайный и явный воздыхатель. А я спала".
Что за букет цветов?
Так это визитёр Вас навещал.
Глава 15. ВОДОПАД
Гюнель.
Не успела я выйти из душа, навертев тюрбан из полотенца на голове, услышала стук в стеклянную дверь. А поняв, кто мой ранний гость, застыла. Халид в нетерпении топтался на деревянном крыльце. Благодаря зеркальным стеклам меня он не видел, зато я его хорошо. Я не решалась подойти. Раннее утро, я, вся растрепанная, и он, как будто ощущал, что я не сплю. Постучал снова, уверенный, что я отзовусь. Рассчитывать на моего сына-сову наивно. Я приблизилась и отщелкнула замок. Дверь оказалась запертой. И возникал вопрос: как ночью Он попал ко мне? Если не через дверь, тогда через крышу, в окно? Так можно и разбиться! Испуг за него прокатился волной.
– Доброе утро, Гюнель, – бодро произнес визитёр.
В шортах, толстовке с капюшоном на голове. Наушник беспроводной торчал из уха.
– Доброе, – ответила я с сомнением. – Не рано ли для пожеланий?
– Я с пробежки и уже готов к завтраку, – откинув капюшон, подбоченился, с вызовом глядя мне в глаза.
Потом окинул весь мой образ, не упустив распахнутых пол халата до колен и голых ног. Резко переменился в лице, сглотнул. Я смутилась. Что случалось
