Это было сильно. Все событие в целом было сильным. Но расслабляться было рано. Когда мое дыхание начало успокаиваться, он поднялся, разделся и вытащил презерватив из кармана джинсов, прежде чем бросить их на пол к перчаткам и остальной одежде. Ненадолго замерев, пока надевал его, он вернулся на кровать и глубоко протолкнулся внутрь меня, пока я все еще трепетала от последствий оргазма.
Он лег, так что его основной вес приходился на верхнюю часть моего тела, а лицо было близко к моему, и улыбался даже в то время, когда получал удовольствие, медленно двигаясь внутрь и наружу, проталкиваясь так глубоко, что ударял лобком по клитору, и это заставляло стонать меня снова. Каждое движение задевало сосковые зажимы, и это постоянное действие заставляло соски ныть так, что я отвлеклась: смесь боли, наслаждения и того, что я была связана, каким-то образом пригасили мои спонтанные попытки к бунту, оставив только отчаянное желание угодить ему, доставить — хотя, понятно, совершенно другим образом — такое же удовлетворение, какое он только что доставил мне. В этот момент я готова была сделать или вытерпеть все, чего бы он ни захотел от меня, и лучший способ это доказать — продемонстрировать, как маняще поднимаются мои бедра.
Затем Адам потянулся, чтобы развязать кляп. Я сглотнула самую горькую в моей жизни слюну, когда он вынул кляп изо рта, и посмеялась над его извинениями, когда он нечаянно задел волосы, расстегивая пряжку. Он поднял брови, и я мгновенно почувствовала небольшую досаду.
— Извини, мне это показалось смешным. Ты считаешь нормальным истязать соски, а случайно зацепив волосы, приносишь извинения.
— Это извинение не за невежливость, — сказал он, сгребая мои волосы в пучок и откидывая их гораздо сильнее, чем сделал это случайно минутой раньше. Я снова засмеялась, но смех утонул в поцелуе, когда его рот накрыл мой. Я улыбнулась и начала жадно двигаться вперед-назад, но вкус моей слюны на его губах снова заставил меня покраснеть — казалось, цель его жизни была в том, чтобы я постоянно была в смущении и влажная.
В этот момент я готова была сделать или вытерпеть все, чего бы он ни захотел от меня.
После поцелуя он начал трахать меня сильнее, высовываясь медленно, а обратно возвращаясь с такой силой, что мне оставалось только ловить ртом воздух. Через некоторое время он отстранился от меня и посмотрел прямо в глаза. Выражение его лица неожиданно стало мрачным. Балансируя на одной руке, он переместил часть своего веса мне на горло.
Это была совершенно непроизвольная реакция, но все мое тело онемело. Одно только прикосновение его пальцев к моему горлу заставляло меня нервничать. Я закрыла глаза, пытаясь скрыть нервное напряжение, но его голос звучал твердо:
— Смотри на меня!
Понадобилось пару раз вздохнуть, глубоко и спокойно, прежде чем я отважилась открыть глаза и встретиться с ним взглядом. Когда я все же это сделала, его взгляд был серьезным, но мирным.
— Ты мне доверяешь?
Я неоднократно разрешала ему связывать себя, дала ключ от квартиры и открыто пригласила его прийти и напасть на меня во время сна. Скажи я «нет», и буду выглядеть полной идиоткой. Но даже после всего этого признаться вслух для меня было серьезным шагом.
Я начала размышлять обо всех остальных вещах, которые мне хотелось попробовать, благо у меня был партнер, с которым я могла их совершать.
— Да, я доверяю тебе, — сказала я тихим голосом, немного покраснев оттого, что все-таки сделала это, и какая-то часть меня удивилась: как, черт побери, это могло случиться, если я и познакомилась-то с ним сравнительно недавно.
Он кивнул и опять надавил на горло, так что мне стало трудно дышать. Я задыхалась и хрипела, стараясь втянуть в легкие воздух, наблюдая, как он следит за мной, чтобы убедиться, что я в порядке. Когда спустя пару секунд он снова отпустил меня, я почувствовала прилив адреналина и удивилась.
Мы продолжали трахаться, чередуя медленные расслабления с моментами, когда он хватал меня за горло. Адам держал мою шею дольше, поскольку я уже начала немного привыкать к этому, но все же не больше считаных секунд за раз. Я улетала от этого ощущения — бессилие, ограниченность в сочетании с его похотливым жадным взглядом и тем способом, которым он двигался, размалывая меня почти до боли, но в то же время приближая ко второму оргазму. Наконец он придушил меня в последний раз — с большей силой и дольше, чем до сих пор, — и новый оргазм взорвался во мне. Спина выгнулась от его силы — и он ослабил хватку вокруг горла, так что я смогла глубоко вздохнуть и до головокружения наполнить легкие в тот момент, когда кончила. Казалось, мои бешеные движения помогли ему преодолеть какую-то преграду, и он тоже кончил внутрь меня через несколько секунд, стеная от собственного удовлетворения. К счастью, после всего он не рухнул на зажимы — вместо этого осторожно лег рядом.
Мы оба все еще тяжело дышали, когда он развязал мне руки и осторожно снял зажимы, нежно растирая и приводя в чувство мои ноющие соски.
Наконец он нагнулся, вытащил одеяло, накрыл нас обоих и заключил меня в объятия. Мы болтали о том, как все прошло, и насколько мне понравилось быть придушенной, а потом я провалилась в дрему и проснулась только от запаха бекона и свежесваренного кофе: Адам принес завтрак в своей хозяйственной сумке.
То, как фантазии воплотились в реальность, было чертовски ошеломительно. Я начала размышлять обо всех остальных вещах, которые мне хотелось попробовать, благо у меня был партнер, с которым я могла их совершать. Хотя и неправильнымспособом, потому что, очевидно, мы не собирались встречаться. Мы так решили. Очевидно, да.
Черт. Кого я обманываю?!
Глава 4
Сближение
В следующие несколько недель мы обменялись многочисленными электронными письмами и текстовыми сообщениями, разбавленными поистине незабываемыми полуночными телефонными звонками и неуклонно растущим количеством встреч. Адам мог неожиданно заскочить, мы проделывали некоторые скандальные вещи, а потом, когда оба были опустошены и пресыщены, он уезжал домой, чтобы уменьшить непродуктивность рано начинавшегося рабочего дня.
Но потом все понемногу начало меняться. Адам все еще забегал ко мне по вечерам, и мы могли поужинать вместе. Однажды он пригласил меня попробовать карри. Затем мы прямо набросились друг на друга (хотя предварительно съели страшное количество карри). Проводить время вместе, даже когда секса не было, становилось так же весело, как и в кровати. И на диване. И в душе. Ну, вы понимаете, что я имею в виду. Однажды я приготовила для него тушеную баранину с овощами в таджине — его всегда интересовало это блюдо, но не было случая попробовать. Готовка отняла много времени, ели мы поздно, и мне показалось, что имеет смысл остаться ему у меня. Я случайно предложила, а он согласился. Также случайно. И потом некоторое время мы хохотали друг над другом, как идиоты, пока не задремали.
