Не обляпайся.
– Добрейшей души шейра, – хмыкнул Тайбери, принимаясь за мидии. – Ты продолжай, продолжай. Не отвлекайся.
Я неохотно двинулась обратно на кухню, невольно чувствуя, как всё больше хочется есть. Розги на столе, казалось, провожали меня невидимым взглядом.
…омлет…
…ветчина и крошечные помидорки, покрытые капельками росы…
…горячие поджаренные сосиски и гора хрусткой жареной картошки…
…ржаные булочки, свежайшие, словно их вытащили из печи минуту назад…
…вазочка со сладким джемом…
…шарики мороженого…
На серебряном чайнике я сломалась. Задумчиво-довольное лицо Тайбери, явно наслаждающегося завтраком, выводило меня из себя всё сильнее. Тем более что я чудовищно успела оголодать, а вкуснейшие запахи сводили с ума.
– Ой, повелитель, я так устала! – проронила я невинно, с усилием ставя чайник на стол. – Кажется, я вот-вот тебя оболью. Кипятком.
– Это такой завуалированный намёк, что мне пора отобрать у тебя и штаны? – поинтересовался Тайбери, выразительно оглядывая мои бёдра. – Хм, что-то в этом есть…
И тут от двери зазвонил колокол.
Тайбери мгновенно поднялся, хмурясь.
– Это Марк или Файен с депешами, – произнёс он. – Иди наверх.
– Марк? То есть Марк тебе помогает и верит, что ты невиновен, повелитель? – уточнила я. – После взрыва в Академии он выглядел… недоверчивым.
– Марк сейчас мало кому верит, – коротко ответил Тайбери. – После того, как его шейра пропала на целую ночь, ему здорово не по себе. И вряд ли это скоро пройдёт.
Я прикусила язык.
Сейчас Тайбери говорил не только о Марке. Он имел в виду себя самого.
Тайбери потёр лоб.
– Сумасшедшая ночь, – пробормотал он. – Сначала Академия, потом непонятный переполох возле особняка Барраса… И мне во всём этом разбираться.
– Вообще-то я есть хочу, повелитель, – жалобно сказала я. – Ты-то позавтракал, а я…
– Отнести тебе завтрак в комнату и собственноручно налить какао? – Тайбери хмыкнул. – Иди в ванную, а потом отправляйся под замок. Через полчаса посмотрим.
– Полчаса? Повелитель, я оголодаю же! – возмутилась я. – Настолько, что съем все твои кактусы! И начну с самых любимых!
– С радостью на это посмотрю, – хмыкнул Тайбери. – Уверен, твоему язычку это пойдёт на пользу. И, кстати, полчаса только что превратились в час. Хочешь остаться без еды на полтора?
Я вздохнула.
– Нет, повелитель.
– Тогда отправляйся туда, куда я тебя отправил.
Что ж, хорошо ещё, что отправил в ванную, а не ещё дальше. Я вздрогнула. Грудь сразу покрылась мурашками.
Вообще, я ещё легко отделалась, да?
Очень легко отделалась. Слишком легко.
– Повелитель, – нерешительно произнесла я. – И это всё? С моим наказанием – всё? То есть ты покормишь меня завтраком и больше наказывать не будешь?
Тайбери смерил меня прохладным взглядом, в котором было куда меньше заинтересованности, чем я надеялась. Словно ему вдруг стало всё равно.
– А ты хочешь, чтобы тебя наказали как следует?
– Я… – Я запнулась. – Я не хочу, чтобы ты прятал злость и обиду вглубь, мой мрачный повелитель. Мне от этого очень неуютно.
– А мне, безусловно, было крайне уютно остаться привязанным и без кристалла в собственной спальне, – согласился Тайбери. – Просто-таки вершина комфорта.
Я вздохнула.
– Ну-у-у повелитель…
Тайбери вдруг усмехнулся:
– Хочешь дополнительного наказания? Что ж, я его предоставлю.
Он с насмешливым видом кивнул на портрет Виолетты.
– Забирай его с собой в твою спальню. Пусть стоит у тебя на столе. Я хочу, чтобы ты видела его, когда вставала и когда ложилась спать.
Я распахнула рот.
– Я о наказании просила, повелитель! А не о пытках!
Тайбери развёл руками.
– Мы же договорились: я наказываю тебя так, словно нам обоим восемь. Не нравится? Хочешь, чтобы я наказал тебя по-взрослому?
Что-то подсказывало мне, что «по-взрослому» включало в себя отнюдь не розги. Точнее, не только розги.
Я обречённо вздохнула. Молча сграбастала с кресла портрет Виолетты, заодно прикрыв им грудь, и направилась к лестнице, стараясь не глядеть наверх.
На люстру. Такую большую, роскошную, переливающуюся кристальными подвесками люстру.
Одна из этих подвесок была очень, очень особенной.
Но Тайбери, я надеялась, узнает об этом не скоро.
*
Тайбери не соврал: двери моего гардероба были открыты, и внутри зияла пустота. Мой повелитель действительно собрал всю мою одежду и запер где-то. Самым безжалостным и методичным образом.
Я заглянула под подушку и убедилась, что розовая пижамка тоже канула в небытие. Вот зачем она ему, а? Под собственной подушкой хранить?
Впрочем, нижнее бельё Тайбери мне оставил. Пожалуй, я даже могла бы сшить из чулок одно или два полупрозрачных платья.
Впрочем, вот ещё! Нет уж. Раз Тайбери обещал завтрак и какао, значит, расщедрится и на одежду. Никуда не денется. Не сидеть же мне тут до окончания срока контракта?
…Или сидеть?
Я вздохнула, села на кровать, обняла подушку и приготовилась ждать. Если не какао, то хотя бы бутерброд. Или полбутерброда. Или кусочек хоть чего-нибудь.
Но Тайбери всё не появлялся. Пару раз мне казалось, что я слышу голоса, но выходить на лестницу и подслушивать было чревато.
Например, тем, что одежды у меня по-прежнему не было.
Я мрачно покосилась на портрет Виолетты, ехидно взирающий на меня с письменного стола. Нашёл как наказать, п-п-повелитель!
…И попал в точку, надо признать.
Воровато оглянувшись на дверь, я шлёпнула по портрету, и тот упал лицом вниз. Непокорная я шейра или нет? Вот то-то же.
Я торжествующе бросила подушку на место, вытянулась на кровати и закрыла глаза. Я всё ещё хотела есть… но после бессонной ночи спать хотелось куда сильнее.
