и посмотрел на меня. И вдруг усмехнулся. – Да, можно и так сказать.
– Ну и замечательно, – безразлично произнесла я. – Значит, тебе не нужна шейра. Так я пойду? Покину эти прекрасные кактусы, пусть они услаждают взор твоей новой возлюбленной, мой переменчивый повелитель. Мне вполне подойдёт коврик в прихожей.
Тайбери поднял бровь.
– Кто-то говорил мне, что не любит, когда обижаются, молчат и манипулируют вместо того, чтобы действовать прямолинейно и говорить прямо. Даже и не знаю… кто бы это мог быть?
Я это была. Я мысленно вздохнула. Совсем недавно.
– А что ещё мне сказать? – мрачно спросила я, разделавшись с очередным бутербродом. На тарелке их оставалось огорчительно мало. – У тебя такая влюблённая физиономия, повелитель, что… что…
– Хочется снова связать меня и надругаться, пока я не забуду всех других женщин, кроме тебя, – серьёзно поддакнул Тайбери.
– Да! Нет!
В глазах Тайбери заиграла знакомая искорка.
– Почему же нет? Очень характерная для тебя стратегия. И подразумевается, что она мне нравится, раз я взял тебя в шейры.
Я вздохнула и покачала головой, глядя на последний подсыхающий на блюде бутерброд.
– Вряд ли тебе нравится всё, что я делаю, повелитель.
Тайбери наклонился ко мне.
– Нет, – негромко произнёс он, взяв моё лицо в ладони. – Например, мне не нравится, что приходится тебя искать, когда ты находишься в опасности. И что ты сбегаешь, когда однажды тебя уже пытались похитить – и когда вокруг похищают других шейр. И когда ты слишком полагаешься на мою магию вместо того, чтобы быть собой.
Последнюю часть я не поняла. Я моргнула.
– Что, мой снисходительный повелитель? Объясни.
Ладони Тайбери скользнули вниз, и он взял мои руки в свои.
– Ты пытаешься восполнить с помощью моей магии то, чего у тебя нет, – негромко сказал он. – Нет положения в обществе, формы Академии, магического кристалла – всех этих вещей. И ты надеешься получить хоть что-то из этого, раскачав свой резерв и пользуясь магией моего кристалла, хотя знаешь, что шансы невелики. Да?
Да. Наверное. Хотя и не так, как он думает.
– Да, повелитель, – прошептала я. – Наверное. Хотя и не так, как ты думаешь.
– Я понимаю. Но, гонясь за этим, ты забываешь о том, что у тебя уже есть.
Я хмыкнула, указывая на пустой гардероб.
– Отсутствие платьев? Кактусы на потолке? Или заканчивающиеся пончики?
Всё с той же лёгкой усмешкой Тайбери покачал головой.
– У тебя есть ты. Твоя собственная сила. У тебя есть твоя дерзость, твой голос, твой характер. И, – почти без паузы, без перехода, – у тебя есть я.
Я распахнула рот. Если это было не признание в любви…
Впрочем, нет. Это было признание в том, что Тайбери мной обладал. Обладал и любовался своей игрушкой. В общем, «цени своего хозяина, шейра, а заодно и себя саму за то, что ты, такая красивая, этому потрясающему парню досталась!»
Должно быть, Тайбери понял, что означал мой недоверчивый взгляд. Его руки чуть сжались, гладя мои пальцы.
– Есть девушки, – произнёс он по-прежнему негромко, – у которых есть и магия, и происхождение. И они тоже прекрасны – по-своему. Сравнивать бесполезно. Сравнивать вообще бесполезно.
– Ну да, ну да, – пробормотала я. – Конечно-конечно.
– Важно то, что ты уникальна, – негромко заключил Тайбери. Взгляд серых глаз не отрывался от моих. – Такая, как ты есть. Какую бы внешность ты ни получила, какая бы фантазия за ней ни стояла, сейчас это твоё лицо. Это ты. И другой тебя не существует.
Ой-ой. «Фантазия», значит, стояла за моей внешностью? Это Тайбери имеет в виду: «Ты так дорога мне, что Деанаре Кассадьеро ничего не светит»? Или «Я бы, конечно, хотел полапать и настоящую Деанару, но до неё не дотянуться, так что зелен виноград, лучше возьму тебя»?
Я настороженно глядела на Тайбери, но не вынимала ладони из его рук. Недопитое какао на столике пахло так умопомрачительно, что к нему, казалось, тянулись даже кактусы с потолка. По-моему, даже у портрета Виолетты расширились ноздри.
– И с чего бы у тебя родились такие размышления, мой философствующий повелитель? – наконец спросила я. – Вот когда я обманула твоё доверие и сбежала, чудом не подлив тебе снотворного, ты в ответ отобрал у меня кофточку и заставил прислуживать за завтраком. Это понятно и объяснимо… хотя, конечно, чудовищно несправедливо и всё остальное.
– Особенно всё остальное, – кивнул Тайбери.
– Но сейчас, вместо того чтобы вылить мне на голову какао и связать меня простынёй, ты говоришь мне, какая ты уникальная и необыкновенная, – упрямо закончила я. – Что за дела, повелитель? Ты меня умасливаешь или себя уговариваешь?
Я не знала, какого ответа я ждала. Какому поверила бы.
«Я люблю тебя и только тебя, но и Деанара тоже ничего!»?Гм. Нет, Тайбери всё-таки не многожёнец. Хотя о Виолетте забывать не стоит.
«Стыдно стало после завтрака, решил какао занести и извиниться»?Вот уж точно не поверю.
«Да какой смысл злиться на шейру? Ты же маленькая и несмышлёная»?Тайбери знает, что я на это отвечу, так что очень вряд ли.
«Хватит разговоров. Что там было насчёт «связать тебя простынёй»?М-м… Вот, кстати, интересный вариант!
«Просто я…»
– Просто я знаю, что ты умерла бы, – неожиданно сказал Тайбери. – Или попала бы в серьёзную беду. Ты уцелела и не попалась на глаза Баррасу и его сыну по чистой случайности. Этой бессмысленной и ненужной глупости можно было избежать, если бы ты верила в себя и понимала свои границы, а не изображала из себя героиню и думала, что ты способна уничтожить дом Кассадьеро дождём из огненных пуговиц собственноручно. Это…
– Бессмысленная и ненужная глупость?
– Это желание доказать мне, что ты чего-то стоишь как маг, –
