– Проклятье, – пробормотала Шерон, в досаде кусая губы. – Я навсегда потеряла его расположение. И надо же мне было притащить сюда этот злосчастный журнал!
6
Остаток дня Шерон пыталась отогнать от себя воспоминания о том, как она целовалась с Фрэнком. И ее разум проиграл в борьбе с эмоциями. Забыть те прекрасные, волнующие минуты, когда Фрэнк держал ее в объятиях, оказалось выше ее сил.
Кроме Мартина в жизни Шерон были и другие мужчины. И ни с кем из них ей не было так приятно целоваться, как с Фрэнком. Но главное – она никогда не отвечала на поцелуи других мужчин столь охотно и пылко, как на поцелуи Фрэнка. С ним все было по-другому. Настолько хорошо, что Шерон забыла обо всем остальном, даже о том, что у нее есть жених! А когда мысль о Мартине случайно мелькнула у нее в голове, она тотчас отбросила ее прочь, как досадную, возмутительную помеху. В те минуты ей было плевать на Мартина, а заодно и на какие-то там нелепые соображения морали. Но хорошо ли это по отношению к Мартину?
Интересный вопрос, язвительно поддела себя Шерон. Да это не просто плохо по отношению к Мартину, а чудовищно, возмутительно и несправедливо! Ты же предала его сегодня, притом самым бесстыдным и циничным образом!
А ведь действительно предала, подумала Шерон, и от этой мысли ей стало нехорошо. Мартин совсем не заслуживал, чтобы она так ужасно с ним поступала. Несмотря на все их ссоры и разногласия, он вел себя по отношению к ней безукоризненно. Шерон не могла упрекнуть Мартина не то что в измене, но даже в легком флирте с другой женщиной. Он был абсолютно чист перед ней в этом отношении, и не его вина, что она, Шерон, не испытывала в постели с ним сильных ощущений. Впрочем, она, кажется, вообще еще никогда так не воспламенялась, как сегодня, когда целовалась с Фрэнком и он ласкал ее спину.
Да, это было чудесно. И все равно она не должна была позволять Фрэнку целовать и ласкать ее. Ей следовало в самом начале дать ему жесткий отпор. Но вместо этого она млела в его объятиях, да еще и отвечала на его поцелуи! Но в таком случае так ли много значит для нее Мартин, как она думала до сегодняшнего дня? Наверное, нет, раз она с легкостью вознамерилась ему изменить.
Шерон хотелось обвинить во всем Фрэнка. Но она понимала, что это было бы несправедливо. Откуда Фрэнк мог знать, что у нее есть жених? Она ведь уклонилась от ответа, когда он спросил, есть ли у нее мужчина. Но вот вопрос: зачем она так поступила? Почему сразу не ответила, что да, мол, есть? Ответ был очевиден: она боялась, что тогда между ней и Фрэнком не будет ничего, кроме чисто приятельских отношений.
После таких размышлений Шерон стало не на шутку страшно. Она почувствовала, что теряет твердую почву под ногами, и, чтобы вернуть ее, позвонила вечером Мартину. Они договорились встретиться завтра после работы. Мартин хотел сегодня, но Шерон сослалась на головную боль и усталость. Только не сегодня, когда все ее мысли заняты неотразимым Фрэнком Боулендом! Шерон надеялась, что к завтрашнему вечеру она успокоится и хотя бы немного придет в норму.
На другой вечер они встретились с Мартином в кафе, а затем поехали к Шерон домой. Когда в половине двенадцатого вечера Мартин уехал, Шерон чувствовала себя разбитой и чуть ли даже не больной. Шерон и раньше-то занималась сексом без особого энтузиазма, а сегодня это занятие превратилось для нее в сущую пытку. Шерон просто не знала, что думать. Она лишь чувствовала, что с ней творится что-то ужасное, такое, чего не должно было произойти в ее стабильной, налаженной жизни. Оставалось надеяться, что это ненормальное состояние скоро пройдет и ее жизнь вернется в прежнюю колею.
В пятницу Шерон, как обычно, поехала после работы к Саре Уинслоу. Ее путь пролегал мимо Лесли-Фарм, но сегодня Шерон даже не взглянула в сторону коттеджа. Она твердо решила выбросить Фрэнка Боуленда из головы. Пусть живет как хочет, она больше не станет интересоваться его делами. И не переступит порог его дома, даже если ее попросит Барбара. В конце концов, Фрэнк не маленький ребенок, который нуждается в присмотре няньки.
Домой Шерон возвращалась по темноте. Подъезжая к Лесли-Фарм, она снова заставила себя смотреть исключительно на дорогу. И вдруг, когда Шерон уже поравнялась с коттеджем, случилось нечто непредвиденное. Мотор ее автомобиля внезапно начал кашлять и задыхаться, а затем и вовсе заглох. Машина остановилась – аккурат напротив калитки коттеджа.
В первую минуту Шерон не могла поверить, что с ней случилась такая досадная неприятность. Шансов, что ее машина сломается именно в этом месте, было один на тысячу. Правда, когда Шерон взглянула на стрелку прибора, она поняла, что машина в порядке, просто у нее закончился бензин. Но от этого открытия Шерон было не легче. Она сомневалась, что Фрэнк, с его мнительным характером, поверит, что она застряла возле его дома по чистой случайности. Скорее, он решит, что это очередная уловка с ее стороны, направленная на то, чтобы возобновить с ним отношения.
Шерон в досаде стукнула кулачком по приборному щитку. И надо же было случиться, чтобы бензин закончился именно здесь! Все это походило на какой-то нелепый анекдот, причем анекдот дурного тона. Оставалось надеяться, что Фрэнк уже крепко спит и что он не слышал, как возле его дома остановилась машина. А также на то, что ее очень скоро кто-нибудь подберет. Правда, на это надежда была невелика. По этой дороге никто не ездил, кроме владельцев нескольких коттеджей, расположенных неподалеку. Но эти почтенные граждане, должно быть, уже давно сидят по своим домам и не собираются тащиться куда-то на ночь глядя.
Что ни говори, а положение Шерон было весьма незавидным. Сотового телефона у нее не было, а ближайший телефон-автомат находился за километр отсюда. Можно было бы, конечно, постучаться к Фрэнку и попросить разрешения воспользоваться его телефоном, но при одной этой мысли по спине Шерон пробежал озноб. Интересно, как воспримет Фрэнк ее появление на пороге его дома в двенадцатом часу вечера? Уж наверное не с восторгом. Чего доброго, просто захлопнет дверь перед ее носом, и она только зря поставит себя в унизительное положение.
Нет, уж лучше она вернется пешком к Саре, до которой было немного меньше расстояния, чем до телефона-автомата. Пройти километр по темноте казалось Шерон не таким ужасным, как выслушивать колкости Фрэнка и ехидные догадки насчет причины ее позднего визита. К тому же коттедж был погружен в темноту, что говорило о том, что Фрэнк уже спит. А Шерон уже знала, каким злым он бывает, если его разбудить. Правда, у нее при себе ключ от коттеджа, но вряд ли она сможет войти в дом, позвонить по телефону и уйти, не разбудив Фрэнка. Глупо было надеяться, что столь рискованная авантюра закончится благополучно. К тому же такие действия попахивали нарушением закона о неприкосновенности жилища.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
