– Я прошел вашу проверку? – с улыбкой поинтересовался Фернон.
– Какую?
– Проверку на то, хотите ли вы провести этот вечер со мной, разумеется.
Ильта улыбнулась.
– Ведь мы говорим только о вечере?
– Большее – было бы неразумным сейчас, да и вы сами пока не знаете, хотите ли большего…
Глава 11
– Лен, все в порядке?
– Да, Стас. В порядке. Просто с этой работой я совсем…
– Что?
– Да так, ерунда… Просто совсем я забросила свой ноут.
Он улыбнулся.
– Ты же из-за него целыми днями не вылезаешь…
Я отмахнулась.
– Это работа. А я говорю про другое.
– Что-то для души?
– Да.
– Расскажешь?
Я помялась, и он понял. Понял, что лучше не лезть с вопросами. Хороший, умный, понимающий Стасик. Стас. Станислав Сигизмундович… Нет, все-таки лучше называть его Стасом. Так и язык об отчество не коверкаешь, и его не унижаешь «Стасиком». В сущности, ведь он хороший парень, которому просто не повезло, что его бабушка и дедушка дали своему сыну, красивое имя Сигизмунд, не думая о том, что у них потом появится внук или внучка.
Я подошла к зеркалу, и поправила прическу. Все-таки хорошо, что не каждый день мы вынуждены одеваться в наши бизнес костюмы. Стас, конечно, выглядит в нем очень внушительно и солидно, но мотаться в этом целый день – не для таких как я. Дайте мне джинсы с дырами на коленях, старый джемпер, кроссовки, и я буду счастлива. По крайней мере – сейчас, после всех этих деловых встреч, узких юбок и высоких каблуков.
– Лен, похоже я все-таки понял как нам с ними разделаться… Посмотри вот этот параграф…
С небес на землю в один миг… Интересно, как там сейчас моя Ильта? Что она поделывает? Наверняка сидит на паре в Университете. Стоп, какая пара, какой Университет? Я же этого не писала. Я закончила на том, что она у Чандера в кабинете выплакалась. Забываю… забываю что писала, а что мне снилось… Или даже не снилось, а просто думалось, в те редкие минуты когда я оставалась одна. А может рассказать Стасу? Он книги любит, и поймет, почему я пишу.
– Стас?
– Да?
– Это действительно для души. Я пишу.
– Что?
– Фантастику. Прочитать не дам.
– Боишься?
– Да.
– Не бойся. Я не кусаюсь. Но если не хочешь давать – не надо. Это твоя отдушина.
Я улыбнулась. С одной стороны, Стас очень большой, но с другой – он очень добрый и понимающий.
– А твоя отдушина?
– Тоже книги, только с другой стороны. Я обожаю читать.
– Может, когда-нибудь, дам тебе прочесть.
– Буду рад. А то знаешь, все то, что сейчас валом гонят – оно обычно пустое. Ради денег написанное, и ради них же раскрученное. Я именно поэтому классическую литературу люблю – она писалась для читателей, а не ради славы. А у тебя, как я понимаю – все именно так.
– Да. И учти, это кроме меня вообще никто не видел. Так что не вздумай смеяться.
– Когда покажешь – прочту с каменным лицом, как учебник по праву.
Он странный. Он ухитряется заставлять меня улыбаться. Вот и сейчас, шутливо толкаю его в бок, а у самой улыбка на лице.
– Ай.
– Неужели больно?
– А как ты думаешь… Я существо хрупкое, со мной нельзя так грубо.
Фыркаю от смеха.
– При твоих-то габаритах?
– Ты не на габариты смотри, а на душевную конституцию. Я очень хрупкий и ранимый.
Уже не могу сдержать смех, и вижу, что он доволен тем, что рассмешил меня.
– Ну и зачем тебе это надо было?
– А мне нравится, когда ты улыбаешься и смеешься. Ты просто вся светишься изнутри.
– Подлизываешься?
– Немного… Но не для чего-то конкретного.
Задумчиво кручу прядь волос. А может на ужин напроситься? Нет, подумает, что я просто проголодалась…
– Лен…
– Да?
– А ты не хочешь забросить все это на фиг, и пойти погулять? А то мы уже и думать-то о деле нормально не можем… Нам надо проветриться.
Погулять? Стас, милый Стас… Умница. Нашел выход сам, и даже намекать не пришлось…
– Почему бы нет… Только не в этом.
Указываю ему на его костюм.
– Конечно… Сейчас джинсы с водолазкой из сумки вытащу, и приду.
Вздыхаю.
– Что?
– Да мне и одеть-то нечего… Мои вещи все дома остались.
– А какие проблемы-то? Вылезь в интернет, найди магазин со срочной доставкой, карточкой отчима оплати. Будет через полчаса. Я пока тоже переоденусь.
– Хорошая мысль… В любом случае он сказал, что если нам что нужно, то можем заказывать. Это хоть и не еда в номер – но пусть раскошеливается. А то пашем как негры на плантациях…
– Кстати, о работе… Пока везти все будут – параграф посмотришь?
– Ладно…
Вхожу в сеть, ищу магазин одежды, и выбираю себе полный комплект. Все то, что душа желала, за исключением дыр на коленях, и джемпер не старый, а новый.
– А симпатично на тебе смотреться должно…
Поворачиваюсь, и вижу, что он подглядывал через плечо.
– Ах ты…
Выталкиваю его из номера, со словами:
– Потом налюбоваться еще успеешь.
Он со смехом закрывает дверь, а я пытаюсь понять, что же я ему только что сказала, и до меня доходит, что я чуть ли не пообещала ему, что он рядом будет достаточно долго, чтобы на меня любоваться. Убью. Нет, точно убью. Он на меня влияет так, что у меня уже душа нараспашку для него. Того и глядишь влюблюсь. Или уже влюбилась?
Стоп, девочка, так нельзя. Ты не влюбилась. Слышишь? Не влюбилась. Он просто товарищ по несчастью. Просто юрист при твоем отчиме.
Где этот чертов параграф? Надо срочно отвлечься…
Так… Посмотрим. Ох ничего же себе формулировочки… Давай посмотрим, что это означает хотя бы…
Двадцать минут честно занимаюсь работой, пока не слышу, что в дверь стучат. Впускаю курьера, и бегом переодеваться…
Да что с тобой, девочка… Ладно, будем считать, что настолько от работы устала, что на отдых бежишь.
Та-а-ак… все готово. Можно идти гулять. А я действительно неплохо смотрюсь в этом джемпере. Только бирки надо срезать. Готово… Ну-с-с… И где наш Ромео? Стоп. Какой еще Ромео? Лена, ты окончательно сдурела от долгого сидения в номере отеля. Марш на улицу, мозги проветривать.
Открываю дверь и выхожу в коридор.
– Лен, я тут… Классно выглядишь.
Хм-м-м… А он и в другой одежде умеет хорошо смотреться. Выглядит так, что Оксанка бы мне обзавидовалась.
Боже, о чем я думаю. Какое мне дело до того, что подумала бы Оксанка… Он не мой парень, и никогда им не будет. Он мне не нужен. Мы просто идем гулять. Просто проветриваемся.
– Идем?
– Да.
Спускаемся в лифте и выходим на улицу.
Воздух свеж и прохладен, а на улицах уже мало машин, и поэтому вокруг довольно тихо.
– Лен, извини за вопрос, я понимаю, что он тебе будет неприятен…
– Какой вопрос?
– А что за кошка между тобой и отчимом пробежала?
На кой черт он это спросил… И впрямь вопрос из категории «не твое дело». Ладно, отвечу, а то он несколько дней уже от любопытства изнывает.
– После смерти отца он женился на моей матери. Я была тогда намного моложе, и для меня было шоком и то, что отец умер, и то, что мать повторно вышла замуж. Не могу сказать, что он о нас не заботился… Заботился. По-своему. Вот только нам с мамой нужны были не его деньги. Мне нужен был отец. Он мог бы им стать, если бы я его, хоть немного, интересовала, но я была ему не нужна. Ему нужна была моя мать. Только была одна проблема – она была нужна ему очень… специфично.
– То есть?
– Ему нужна была она. Но ему не нужна была жена. Нужно было что-то, что он мог показывать всем, говоря при этом – «Вот, смотрите. Я женился на той женщине, в которую был влюблен еще в школе. И это чувство я пронес через все эти годы». Вот именно для этого она и была нужна. А потом, шесть лет назад, мама поехала к нему в офис, чтобы сказать, что от него уходит. Когда она приехала, он беседовал с какими-то бизнесменами. Он сказал ей, чтобы она подождала его в машине, и она спустилась вниз. Когда она открыла дверцу машины, то успела только сесть на сидение, и машина взорвалась. Мне потом сказали, что бомба сработала с запозданием, и что она должна была взорваться, когда открывали дверцу.
Я почувствовала, как у меня перехватывает дыхание.
– Это он должен был взорваться, а не моя мама.
Стас обнял меня, и я уткнулась в его плечо. Слезы текли сами по себе, и я никак не могла их остановить. Это был полный абсурд, я не плакала даже после смерти мамы, и уж тем более не собиралась плакать перед кем-то…
– Поплачь, Лен… Поплачь. Теперь я понимаю…
Он обнял меня, и неожиданно стало очень уютно, как будто я оказалась укрыта теплым плащом, способным защитить от любой непогоды.
Глава 12
Станислав Сигизмундович бушевал, глядя на новый вариант договора, который прислала другая сторона.
Почти физически я ощущала его потребность разнести к чертовой матери весь этот дорогущий номер отеля, которая сдерживалась лишь присутствием в нем меня и моего отчима.
