Показав на оставшуюся неубранной часть двора, женщина повторила:
— Работа.
Белла переглянулась со своими работниками, потом, снова повернувшись к женщине, спросила:
— Ты имеешь в виду, что хочешь поработать здесь у меня? — Женщина немного наклонила голову, на что Белла заявила: — Но… Но я не могу позволить себе нанять еще одного человека.
Женщина энергично затрясла головой, повернулась и махнула рукой в сторону прачечной, потом поднесла руку ко рту, и Прыщавый полушепотом перевел Белле этот язык глухонемых:
— Похоже, она хочет сказать, что ей не нужна оплата, только ночлег и что-нибудь поесть.
Женщина смотрела на Прыщавого и кивала.
— Хочешь сказать, что будешь ночевать тут с мужчинами?
Женщина резко отступила назад, задрожала всем телом, а голова ее упала на грудь. Прыщавый снова подсказал:
— Она не хочет спать с нами. И правильно. Это не слишком удобно… И потом, все-таки это мы здесь живем…
Белла не ответила. Ее охватило странное чувство, когда она глядела на это создание в длинном пальто. Она внезапно поняла, что, чего бы ей это ни стоило, она не может выгнать эту несчастную на улицу, в мир, которого та, как Белла видела, очень боится, и где, по всей видимости, она рано или поздно плохо кончит.
Она обернулась к мужчинам:
— Поешьте и зайдите ко мне, прежде чем отправляться по делам, я дам вам еще еды, которую вы оставите в прачечной для нее. Ты, Прыщавый, постарайся объяснить ей… я имею в виду, насчет калитки и замка. Она должна понять, что не сможет выйти отсюда, даже если захочет.
— Ну, насколько я понимаю, она и не будет прилагать особых усилий, чтобы выбраться на улицу, — сказал Джо.
— Мое дело предупредить. А вы, когда выйдете за ворота, попробуйте отыскать какой-нибудь матрас. Только чтобы он был не очень грязным и не сбился в комки.
— Да, Белла, да, я этим займусь, — заверил ее Джо.
Они все посмотрели на женщину, которая продолжала подметать как ни в чем не бывало…
Она все еще подметала, только чуть медленнее, когда в десять часов Белла вышла к ней и сказала:
— Брось, — и кивком указала на метлу. — Иди в прачечную и поешь.
Женщина послушалась. Когда они вошли внутрь, Белла дала ей жбан с чаем и бумажную тарелку, на которой лежал толстый кусок хлеба и топленый жир.
— Присядь и успокойся. Если ты хочешь вычистить весь двор, этого не сделать за один день. И вот еще что: я не знаю, где ты будешь спать, ведь ты же не хочешь лежать здесь с мужчинами, правда?
Женщина отвернулась, и Белла немного нерешительно спросила:
— Как тебя зовут? — Женщина никак не отреагировала на вопрос, и тогда Белла добавила: — Мне ведь нужно как- то тебя называть, в конце-то концов!
Женщина что-то пробормотала, и Белла повторила:
— Раина?
Женщина взглянула на нее, потом, послюнявив палец, подошла к грязному окну и нацарапала две буквы: «РИ», а Белла прочитала:
— Р… И? РИ? Нет, ты скажи… Может, Ри-ни?
Женщина быстро закивала.
— Рини! Рини! Да, да! — Белла тоже кивнула, — Я поняла, не Раина, а Рини… — Она снова кивнула: — Милое имя, Рини. — Будучи женщиной практичной, Белла сразу же перешла к делу: — Ты нашла уборную во дворе, да? — И, получив молчаливое подтверждение, продолжила: — Ну, это уже неплохо. А двор нуждается в хорошей уборке, ты права. Эти двое бездельников давно должны были вычистить его. Ты не особенно старайся, это их работа, и я заставлю их. А теперь мне пора. Вернусь около двенадцати.
С этими словами она оставила Рини, удивляясь, почему ее так волнует судьба этой женщины. Но она действительно переживала, а еще думала о том, где бы устроить Рини на ночь. Конечно, в доме ей не место. Еще чего не хватало! А вот в подвале… Правда, там было холодно, как в богадельне, но там имелся очаг. Старик Хэм разводил в нем огонь, когда приносил старую поломанную мебель, которую называл антиквариатом, и пламя пылало все время, пока он там возился, что-то чинил. Итак, похоже, это было единственное правильное решение. Но, ради Бога, почему она так беспокоилась? Была суббота, и для продажи у нее имелся очень хороший товар, самого лучшего качества, куда лучше, чем в последние несколько дней.
В пятнадцать минут первого, поев, Белла взяла миску с супом и кусок пирога с мясом для Рини и вышла из дома. Рини была во дворе. Она рубила дощечки ящиков на мелкие щепки. В прачечной бак уже был наполнен водой, а в очаге горел огонь. Белла позвала ее внутрь и сказала:
— А ты хорошо поработала. Все здесь вычистила, и вообще… Уж и не помню, когда в это окно можно было что-то увидеть. Ну а теперь давай-ка присядь и перекуси.
Рини смотрела на маленькую полную женщину, и на этот раз в глазах ее уже не было страха.
— Я придумала, где устроить тебе ночлег, — продолжала Белла. — Я имею в виду, где бы ты могла спать. Но только не сегодня ночью, а то ты там замерзнешь. Это в подвале. В нем когда-то была кухня, там есть очаг, который хорошо греет, и если его растопить, то… ну… ты сможешь там спать. Но только если парни раздобудут матрас. — И она уверенно добавила: — И не бойся, никто не доберется до тебя, потому что дверь во двор закрыта на засовы сверху и снизу, и попасть туда можно лишь из моей кухни. Так что тебе не о чем волноваться. Поняла?
Рини кивнула. Затем, медленно подняв руку, она дотронулась кончиками пальцев до запястья маленькой полной женщины. Это было всего лишь легкое прикосновение, но оно породило волну чувств, внезапно нахлынувших на Беллу. Ничего подобного ранее она не испытывала. Она не поняла, что это сострадание, она только знала, что всем сердцем жалеет эту женщину. Но Белла не могла определить причину такой реакции. Она переживала очень странные эмоции. Вспомнила вчерашний вечер: тот большой нескладный парень сказал ей непривычные слова, а теперь еще эти ощущения, ее отношение к этой надломленной тростинке.
Почему, снова спрашивала она себя, ей пришли на ум эти слова: надломленная тростинка. Потом она вспомнила, что встретила их в одном из журналов, где описывалась чья-то печальная судьба. Они были надломленными тростинками — так там говорилось.
— Не забудь поесть, — напомнила она и, резко повернувшись, вышла.
Прилавок ее магазина опустел к половине четвертого. Даже капустного листа не осталось, и маленький беспризорник собрал пустые ящики вместе с подставками и отнес их к железной калитке. Когда Белла открыла ее, он втащил свою ношу и хотел уже по обыкновению бросить все это в кучу. Но его остановил окрик Беллы:
— Поставь их! Слышишь? Вон туда, к стене, где другие стоят. — Она махнула рукой в сторону дальнего конца двора, и мальчик, недоумевая, за три раза перетащил ящики к стене и составил их один на другой. Потом, опять же по указанию Беллы, он занес подставки и полки в бывший угольный сарай. И он был явно недоволен, когда Белла заплатила ему как всегда — два пенса за выполнение разных поручений в течение дня и уборку магазина после закрытия.
