на душе паршиво... Куда ехать-то? Или ты приедешь? Я тут пока зависаю на квартире одной, от отца прячусь... Время-то как раз.... эээ... полдвенадцатого. Самое оно потрещать с преступниками.
Бессвязная речь. Наигранность. Нервозность. Хм. Всё ясно.
Называю место встречи через три часа. Сбрасываю вызов, выключаю телефон, достаю симку. Выбрасываю в урну.
Встаю с толстяка, собираюсь уходить...
Слышу хрип, стон...
Похоже у старика запал язык и теперь он задыхается. Закатываю глаза, подхожу к нему, ногой переворачиваю на живот. Больше не хрипит.
***
Сэм Блэк
Узкоглазый мазафакер убирает телефон от уха Сэма. Азиаты ему не доверяют даже самому телефон держать.
— Вы сами все слышали, — бубнит Сэм.
Пока он не пленник. Пока его не связали. Не засунули в подвал, вместе с остальными...
Батя Акане — Мацуо-сама, сидит на стуле, напротив него. Он весь исполосан кровоточащими ранами, а пахнет, будто искупался в ванне с мочой, но выглядит так, что ему на свое состояние пофигу. Что случилось с ним, Сэм не знает. Недавно из подвала он слышал звуки боя, или как он называет «звуки жопы», но вскоре все закончилось.
— Мальчишка, — голос Мацуо-сама сквозит угрозой. — Ты пока нам не враг, а гость. Пусть больше и не почетный. И проживешь долго и счастливо, если искупишь провинность перед Джунсиначи и моей семьей.
У Сэма полыхает. Да в чем он виноват?! В том что любит Акане?! Он хочет возмутиться, но лишь опускает голову. Ему страшно. Очень страшно.
— Я хотел помочь вашей дочери...Я не знал, что он все это подстроил... Я думал, это вальты... Пошел против них ради Акане...
—Ты знал, что это он ее выкрал. — тихо говорит Мацуо-сама.
— Акане сама того хо...
Азиат в чёрной одежде и маске замахивается рукой. Сэм вжимается в стул в ожидании удара, но Мацуо-сама поднимает руку. Фу-ух, мазафака... Жив...
Сэм очень не любит боль. От одной только мысли, что его затащат в подвал Джунов его пробивает холодный мандраж.
Мацуо-сама встает со стула, на котором остаются свежие следы крови.
— Когда мы схватим Константина Кибу, то отпустим тебя. Моя дорогая дочь очень просила тебя не трогать. Говорит, что ты нежный...
Мацуо-сама позволяет себе ироничную улыбку, а Сэм еле сдерживается, чтобы не заскрежетать зубами от обиды. Нежный... Не то что Киба, да?
А еще Сэм сомневается, что его так просто отпустят. Он знает, где Джуны заныкались. А они знают, что он это знает. Но может хоть не убьют и получится побыть тут «гостем» чуть подольше. Драный мазафакер Киба! Это же надо так подставить! Отнять Акане! Надо было сразу все рассказать Джунам! Если бы только Акане не попросила его молчать...
Мацуо-сама подходит еще ближе и голова Сэма втягивается, как у черепахи.
— Ты был не очень убедителен. Он заподозрил?
— В... Возможно. О... он сам предложил встретиться, хотя я не настаивал поначалу. Не знаю, зачем...
Мацуо-сама смотрит на азиата, говорит по-японски, но Сэм его понимает. Он учил японский ради Акане. Нельзя состоять в отношениях с одной из Джунсиначи, не зная одного из пяти основных азиатских языков.
— Подготовьтесь. Взять живым. Можете кастрировать.
Либо японский Сэма не так хорош, как он думал, либо Кибе ой как не повезло.
Азиат в черном низко кланяется, уходит.
Голос Мацуо-сама меняется на такой, что Сэм сам чувствует себя кастрированным.
— Сэм, — называет по имени. Недобрый знак. — Ответь, он спал с моей дочерью?
Сэм немного охреневает и от одной только этой мысли вспыхивает ненавистью к Кибе:
— Они разве не родственники?!
— Еще раз ответишь вопросом, лишишься своего статуса гостя, гайдзин.
— Я... я не знаю. Мне кажется, нет.
— Кажется, не знаю или нет?
— Не знаю.
— Ты спал с моей дочерью?
— Что?! Ой! Нет, что вы! Конечно, нет!
Сэм чуть в штаны не наложил от страха. Если бы он просто поцеловал Акане, то с него бы содрали кожу на жопе. Что уж тут говорить про секс.
— Ты... уверен?
— Да! Маз... Уверен, Мацуо-сама! Клянусь!
— Клятвы гайдзинов ничего не значат. Но хорошо, — кивает Мацуо-сама и морщится. Видимо от собственной вони. — Я тебе повторю. Если все пройдет гладко, мы простим тебя. Я разрешу тебе попрощаться с моей дочерью. Навсегда. А если я еще раз увижу что ты с ней общаешься или хотя бы смс отправил...
— Мацуо-сама, я...
— Ты. Меня. Понял?
Глаза Сэма предательски блестят. Его лишают самого ценного в жизни. Акане — ее он знает очень и очень давно. Влюблен настолько, что все остальное просто... пыль. Бессмысленно и глупо.
Сэм знает, что он идиот. Но часто тешит себя, что он умный идиот. Но не сегодня. Сегодня он идиот идиотов, потому что первый раз повышает голос на самого Хидана Мацуо.
— Но я её люб!..
Договорить ему не дают. Движения вытаскиваемой из ножен катаны так быстры, что Сэм замечает лишь «зайчика», отраженного от зеркального лезвия.
Сэм чувствуете проклятую боль. Сильную, резкую...
Боль, где-то ТАМ!!!
Но даже боль блекнет по сравнению с пониманием, что произошло!
Сэм в ужасе опускает глаза.
Лишь бы вспороли пузо! ЛИШЬ БЫ ПУЗО!
ТОЛЬКО НЕ ЕГО!!!
Глава 7. Что-то начинается...
С воображением у Сэма Блэка всегда было хорошо. Вот и сейчас. Кровь, кишки, члена нет.
— Фа-а-а-а-а-а-а!.. Ой!
Сэм отрывает трясущиеся руки от паха и понимает, что... он цел и невредим. Только рубашка порезана так, будто поперёк нее провели лезвием. А кожа лишь чутка красная.
— Ц-ц-ц-це-е-е-ел, — обмякает на стуле Сэм, чуть не теряя сознание.
Мацуо-сама убирает катану в ножны:
— Это последнее предупреждение, гайдзин.
Не убил? Не убил... Не отрезал? Не отрезал!
Может его положение влиятельного Новуса все еще что-то значит? Нет, Джуну, конечно, сдурели, но может у них есть какой-то план? Отец рассказывал, что в политике и войне не бывает безумных поступков. Везде есть какой-то смысл...
Акане... Где сейчас его Акане?..
***
Время: 01:33
Сижу на заднем сидении Лады Гранты. Я проехал пару улиц на тачке толстяка и припарковался на задворках, поняв, что, если я и смог объехать первый столб, это не значит, что так получится со следующим. Механическая коробка передач — это ужасно. Мерзкие металлические монстры! Дайте мне коня! Вороного жеребца!
Посвистываю приевшийся ритм, расслабляю мозг, стараясь не выстраивать в нем планы
