— Полагаю, инспектор не потрудился узнать у него об этом.
— Да, его вдруг одолело глубокое сочувствие к судьбе несчастного молодого человека.
— Боже мой, это было бы ужасно смешно, если бы так близко меня не касалось! Что же теперь делать? Неужели придется ждать возвращения Гриффита Флоя, чтобы спросить у него, где он был, когда погиб его отец?
— Я сегодня попытался кое-что сделать, не дожидаясь его возвращения, но попытка оказалась неудачной.
Я рассказал мисс Лайджест о калитке в рощу рядом с Голдентрилом и о своих умозаключениях на предмет того, каким образом Гриффит Флой мог раздобыть себе алиби. Я поведал ей и о хозяевах близлежащих домов, которые совершенно не подходили на роль укрывателей. Мисс Лайджест знала лишь нескольких из них и подтвердила, что все они действительно одиноки и чрезвычайно законопослушны. Об остальных она не могла ничего сказать.
— Может быть, вы сами можете предположить, кто оказал такую услугу мистеру Флою? — спросил я ее.
— Подумайте, мисс Лайджест! Возможно, у него где-то поблизости живет друг или просто приятель? Или же здесь обитает некто известный всем, кто был бы жаден до денег и не погнушался преступным соучастием?
— Откровенно говоря, я не знаю, есть ли у Гриффита Флоя настоящие друзья. Однако приятелей и тех, кто оказывает ему услуги, в округе достаточно. Правда, все они живут довольно далеко от Голдентрила. Точные адреса мне неизвестны, но я могу назвать имена, а уж вы спросите хотя бы в трактире, где именно они проживают.
— Погодите минуту, я достану записную книжку. Диктуйте!
Мисс Лайджест перечислила пять имен и выразила сожаление, что ничем больше помочь не может.
— Что касается известных всем подозрительных субъектов, — сказала она, — то их тут предостаточно, но они все до единого дебоширы и пьяницы. Гриффит Флой отнюдь не глуп и не стал бы доверять свое алиби таким людям.
— Что ж, мне остается проверить тех, кого вы перечислили, хотя… Возможно, получится и кое-что еще.
Мисс Лайджест с любопытством взглянула на меня, но не стала задавать вопросов. Я сделал очередной ход и откинулся в кресле.
— Знаете, мисс Лайджест, — сказал я, — мне очень не хватает знакомства с мистером Гриффитом Флоем. Я вынужден как-то объяснять его поступки, пытаться понять его логику и проследить цепь его рассуждений, не имея собственного представления о том, что он вообще из себя представляет. Каков он? Что вы о нем знаете?
Мисс Лайджест подняла брови, стараясь сосредоточиться на игре:
— Он именно то, что я сказала вам при нашей первой встрече.
— Это было весьма исчерпывающе, но мне бы хотелось услышать ваши пояснения, мисс Лайджест. Способен ли он, по-вашему, на хорошо обдуманные действия? Как далеко простирается его самонадеянность? Каковы его слабости?
Она переставила фигуру и внимательно посмотрела на меня:
— Я уверена, что мистер Флой способен продуманно действовать и предугадывать поступки других людей особенно там, где дело касается его интересов. Он не отличается сдержанностью, вспыльчив и нетерпелив, но, если цель того заслуживает, способен на неожиданные поступки. А интересов у него много: насколько я знаю, в Штатах он увлекался карточными играми, но здесь наш бридж казался ему смешным и он не принимал в нем участия; он любит денежные игры на бирже, бильярд и обожает тратить деньги (справедливости ради надо сказать, что жадность не входит в число его пороков); он любит женщин и привык менять их, как перчатки; еще он любит дорогое вино и хорошую еду, если вам это интересно… Он легко использует людей, если представляется такая возможность, и, вообще, предпочитает, чтобы все было под его контролем. Самонадеянность его простирается так далеко, что никто не имеет о ней полного представления: он всегда уверен в своей правоте, ненавидит проигрывать даже в мелочах и вечно думает, что рано или поздно добьется всего, чего хочет. В нем много лоска, но он не похож на избалованных столичных пижонов. Он много говорит, но никогда не договаривает. У него хорошее воспитание, но отвратительные манеры и ни капли такта…
— И он способен на насилие?
— Я уверена, что да, но это крайняя мера, которая ему требуется не так уж часто: он успевает получить все, что угодно, давлением и обманом.
— Но ему верят?
— Если это нужно ему, он заставляет поверить.
— Он хороший актер?
— Не думаю. Ему не требуется играть: он всегда остается самим собой и предпочитает довлеющую силу своей персоны любым другим методам.
— Значит, вы говорите, Гриффит Флой может управлять событиями и заставлять других верить в то, что выгодно ему?
— Да.
— И он не отличается мягкосердечностью?
— Нет.
— Тогда я вынужден огорчить вас, мисс Лайджест. Боюсь, ваш отчим умер по вине Гриффита Флоя, и это вполне можно назвать убийством, хотя и трудно доказать.
Мисс Лайджест растерянно нахмурилась:
— Но мне казалось, доктор сказал…
— Я не опровергаю слова доктора, мисс Лайджест. Я говорю вам другое: сэра Джейкоба, наверняка, можно было спасти, но Гриффит Флой намеренно не сделал этого и потому виновен в его смерти, хотя и косвенно. Должно быть, Гриффит Флой был не очень-то разборчив в словах, и у вашего отчима действительно случился приступ вследствие необычайного волнения. Однако, когда он упал и потерял сознание, мистер Флой не сразу позвал на помощь. Келистон ведь не слышал ни звука падения тела, ни стонов; он слышал лишь крики мистера Флоя о помощи и не мог знать, сколько времени прошло с тех пор, как ваш отчим потерял сознание.
— Но как вы узнали, что он сделал это не сразу?
— Я осмотрел комнату, пока вы с Лестрейдом беседовали внизу, и нашел пепел от выкуренной сигареты на внешней стороне подоконника, — я сделал паузу, желая получше подобрать слова. — Одним словом, мисс Лайджест, Гриффит Флой успел выкурить сигарету, прежде чем позвать на помощь.
— А почему вы не допускаете, что он курил во время разговора?
— Потому что в этом случае он бы стряхивал пепел в пепельницу и туда же бросил окурок. Пепельница стояла на самом видном месте посередине стола, а он судя по всему сидел на стуле рядом.
— Но почему после того, как отчим упал, он стал курить у окна? Он мог бы воспользоваться этой самой пепельницей!
— Курить возле умирающего человека? Думаю, даже он не был на это способен. Мистер Флой предпочел отвернуться и сделать глоток свежего воздуха.
Мисс Лайджест в печальной задумчивости подперла лоб рукой.
— Я не настаиваю на своих догадках, мисс Лайджест, — сказал я, — но они кажутся мне в высшей степени правдоподобными.
— Мне тоже, мистер Холмс, и, честно говоря, я не очень удивлена. Как только Келистон сказал, что в момент кончины отчим был с Гриффитом Флоем, я стала подозревать, что он приложил свою руку к этой смерти.
— Простите, что испортил ваше настроение, мисс Лайджест.
— Не извиняйтесь, вы просто вернули меня на землю, — улыбнулась она.
— А то все было неправдоподобно хорошо: беседа, чай, шахматы… Кстати, ваш ход.
Я передвинул пешку.
— Однако меня интересует и другое, — сказал я. — О чем заговорил Гриффит Флой с вашим отчимом, что тот так сильно разволновался? Если бы он просто вел себя некорректно и затевал ссору, сэр Джейкоб отвечал бы ему тем же. А, между тем, громких голосов никто не слышал…
— Я не знаю, что они могли обсуждать. Раньше они общались почти исключительно в чьем-то присутствии и то умудрялись обменяться грубостями.
— И зачем, вообще, Гриффиту Флою нужна была смерть вашего отчима? Они не любили друг друга, но одно это, согласитесь, не повод.
Мисс Лайджест как-то странно посмотрела на меня:
— Этого я тоже не знаю, мистер Холмс, — ответила она, а я внезапно почувствовал себя вблизи от чего-то очень важного.
— Кроме того, вряд ли простым совпадением явилось то, что мистер Флой приехал к вашему отчиму в день предстоящей дачи последним показаний. Скорее всего, он не хотел, чтобы ваш отчим о чем-то рассказал полиции, и успешно предотвратил это. Вы действительно ничего не знаете об этом?
— Нет, мистер Холмс. Если бы я знала что-то, что могло бы повредить Гриффиту Флою, уверяю вас, я не стала бы это скрывать.
— Охотно верю, мисс Лайджест. Вам шах!
Она удивленно вскинула брови и стала раздумывать над доской.
— Похоже, сегодня у вас лучше получается совмещать игру и беседу со мной, — мистер Холмс, — заметила она, чуть улыбаясь.
— Я и не заметила угрозы. Все же вы страшный противник!
— Я говорил с вами о не самых приятных вещах, и вы были немного рассеянны.
— Ерунда! Вы просто очень хорошо играете.
— Я надеюсь все же, что не слишком расстроил вас своими умозаключениями.
— Нет, мистер Холмс, вы даже помогли мне. Помните, как у Спинозы? Affectus, que passio est, desinit esse passio simulat que eius claram et distinctam formamus ideam.[2]
