не блеванул от такого мощного джеба, но и почти сразу вскочил на ноги, правда в атаку бездумно бросаться уже не спешил.
— Ты… не обычный корм… — протянул он, держась ладонью за грудь.
— Рад, что до тебя так быстро дошло, — бросил я, потирая обожжённый кулак о то, что осталось от моей рубашки.
— Если хоть кто-нибудь ещё применит магию или полезет в драку — отправится в бой в первых рядах, понятно? — прошипела Эллиса. — Что вы устроили за несколько минут до появления противника?!
— Прошу прощения, капитан, я недосмотрел, — первый помощник Накс вежливо поклонился и, схватив Слинта за шею, наклонил его голову тоже.
При этом было заметно, как парень упирается, и, тем не менее, что-либо противопоставить Наксу он явно был не в состоянии. Похоже, суперсилой первого помощника была не какая-то стихия, а, собственно, сила.
— Идите на свои позиции, — отмахнулась Эллиса.
— Так точно.
Так и не разжимая хватки на шее Слинта, Накс развернулся и потащил тихо матерящегося парня прочь. А ко мне, с легко заметной неуверенностью во взгляде, подошёл Эрик — брат Эллисы.
— Нам тоже надо уйти, не стоит отвлекать Э… госпожу.
Я огляделся по сторонам. Хотя мы находились в непосредственной близости от импровизированных стен лагеря, тут не было ни одного бойца. Даже ближайшие палатки, судя по отсутствию звуков, были пусты. Оборона в такой ситуации казалась максимально нереалистичной, но, похоже, все тут знали что-то, чего не знал я.
— Я останусь, — покачал я головой.
— Но…
— Оставь, Эрик, — вздохнув, проговорила девушка. — Иди, готовься.
— Так точно, госпожа.
Проводив паренька взглядом, она глянула на меня.
— Ты отличный боец. Ну, думаю, иначе ты бы и не выжил. И защищать тебя и правда не нужно. Но сейчас, пожалуйста, не говори ничего и не мешай мне.
Я кивнул, она кивнула в ответ. После чего прикрыла глаза и будто бы за секунду заснула стоя, максимально расслабив все мышцы. Пару секунд ничего не происходило, но затем я ощутил уже знакомое щекотание где-то в желудке, и заметил, что вокруг её тела начинает появляться неясная дымка, будто ранним летним утром над травой.
Однако прозрачной и слабозаметной эта дымка пробыла не долго. Уже через полминуты я, даже несмотря на своё новое зрение, перестал видеть палатки, стоявшие в десяти метрах. Ещё через минуту в тумане скрылся частокол, до которого было всего три метра, а ещё через минуту я уже не мог разглядеть даже саму Эллису.
Тизен, бог её клана, повелевал грозами, дождями и туманами. Так что не удивительно, что девушка была способна на такое. Но масштаб её способности действительно поражал. Я, разумеется, не мог точно сказать, в каком радиусе распространилось это молочно-белое марево. Но чисто по ощущениям к тому моменту, когда впереди впервые раздалось знакомое взрыкивание зомби, туман уже полностью поглотил лагерь.
— Пойдём, — Эллиса вынырнула из тумана, схватила меня за руку и потянула меня обратно вверх по склону.
И мне, конечно, была приятна такая забота, но в текущих обстоятельствах куда важнее была скорость.
— Давай вперёд, — произнёс я, отдирая свою руку от своего запястья. — Я не отстану.
Я в этом густом как молоко тумане действительно ничего не видел, но слышать — слышал. И хотя это было крайне непривычно, мог вполне успешно ориентироваться в пространстве чисто по звукам. Не идеально, конечно, но врезаться ни во что бы не врезался, и следовать за звуками шагом Эллисы смог бы без труда.
Однако она, кажется, восприняла этот мой жест как проявление гордыни и какого-то показушничества. Потому что, недовольно фыркнув, припустила вверх по лагерю широким шагом, мастерски огибая все препятствия и ничуть не замедляя темп даже на неровных участках.
Вздохнув, я зашагал следом. Доказывать ей что-либо я, естественно, не собирался. Просто понимал, что со мной на буксире она была бы раза в два медленнее и просто не хотел мешать, как она и просила. Однако, после того как мы прошли около трети лагеря и я начал слышать по сторонам затаившихся бойцов, я вдруг подумал о том, какой будет смысл в том, что я последую за Эллисой.
Да, изначально я пошёл, так как она тут была главной и рядом с ней я наверняка узнал бы куда больше. Но сейчас, в настолько густом тумане, да ещё и в пылу опасного сражения, в преследовании девушки не было никакого смысла. Наоборот, её, как создательницу тумана, наверняка будут защищать как зеницу ока и рядом с ней что-либо важное будет происходить лишь в последнюю очередь.
А мне после того, как я узнал о том, на что теоретически могу быть способен, не терпелось проверить свои возможности на практике. Да и в конце концов. Сейчас, оказавшись в ином мире и покинув удерживавшее меня в рамках общество, можно уже было перестать притворяться, что дерусь я только для самообороны.
Сделав ещё пару достаточно громких шагов за Эллисой, я переступил на носки и резко ушёл в сторону, спрятался за ближайшей палаткой и принялся дожидаться появления бойцов империи. У меня к этим ублюдкам накопилось достаточно обид за всё произошедшее.
Они имели полное право узнать, насколько опасно было меня злить.
Глава 7
После каменного мешка, когда смерть, способная настигнуть в любой момент, была моим ежеминутным спутником и собеседником, я полностью осмыслил и принял факт конечности своего существования. Через пятьдесят лет, через сто, через десять или через пять минут — уже не важно.
Так что я не боялся умереть. Я не хотел жить, хотя бы секунду сожалея о происходящем.
Если бы я остался с Эллисой, то скорее всего выжил бы. По крайней мере если бы её отряд сумел продержаться против отряда империи. Но в этом случае я не смог бы отомстить ублюдкам, загнавшим меня в тот мешок. И потом вечно сожалел бы о том, что не видел, как затухает жизнь в их глазах.
Именно поэтому я не пошёл за девушкой, а остался на месте, приготовившись бить, кусать и…
Убивать. Мысль о том, что вскоре оборву человеческую жизнь, не были ни капли отвратительными и даже странными. Скорее наоборот, я чувствовал настоящее предвкушение. Я вот-вот убью человека.
Снова.
Это случилось два года назад, я был в выпускном классе школы. Поздно возвращался домой, ранняя весна, день ещё короткий, а в нашем районе никогда особо не следили за освещением улиц. Так что я и пара прибодавшихся ко мне гопников стояли почти в полной темноте.
Они по традиции спросили:
