Читаем без скачивания Океан сказаний - Сомадева

И подумал несравненный поэт Гунадхйа: «Да распространится этот великий сказ по кругу земному!» — так велела Богиня, определяя конец проклятию, обрушенному на меня. Но как это выполнить? Кому дальше передать мое творение?»

Тогда сопутствовавшие ему два ученика, Гунадева и Нандидева, с почтением молвили наставнику: «Единственно, кому следует передать сказание, это царю Сатавахане. Он — великий знаток поэзии и сумеет распространить сказание по земле, подобно тому, как ветер разносит аромат цветов». — «Так тому и быть!» — согласился Гунадхйа и послал верных учеников, отдав им книгу, к царю Сатавахане, а сам, пойдя вслед за ними, в город не вошел, но стал их поджидать в созданном по велению Богини саду.

Ученики же, явившись к Сатавахане, показали царю великую поэму и сказали: «Это — творение Гунадхйи!» Но царь, высокомерный и заносчивый от своих знаний, услышав язык пайшачи и видя, что ученики Гунадхйи похожи на пишачей, презрительно сказал: «Бессмысленна речь пишачей, хотя бы и в семистах тысячах шлок, написанных кровью. Тьфу на эту тарабарщину!» Как пришли Гунадева и Нандидева, так и ушли, забрав книгу, и про все, что случилось, поведали наставнику.

Выслушав их, преисполнился Гунадхйа печали. Да и чье сердце не огорчится от незаслуженного поношения со стороны мудрого ценителя! Вместе с учениками взошел поэт на ближайший холм, выбрал полянку, выкопал для костра углубление и возжег огонь. Заливаясь слезами, смотрели ученики, как Гунадхйа лист за листом, читая их лишь птицам и зверям лесным, кидал «Великий сказ» в пламя. Умолили его ученики сохранить только сто тысяч шлок, содержащих историю о жизни Нараваханадатты.

Так сидел Гунадхйа, читал и жег свое творение, и слушали его со слезами на глазах все животные — газели, кабаны, буйволы и прочие, собравшиеся вокруг него, и стояли не шелохнувшись, позабыв щипать траву.

Тем временем занемог царь Сатавахана, и врачи решили, что болен он из-за употребления в пищу сухого мяса. За это стали бранить поваров, а те отвечали: «Мы-то в чем виноваты? Какое мясо охотники приносят, такое мы и готовим». Спросили охотников, а те говорят: «Есть здесь неподалеку холм, а на нем брахман какой-то читает стихи и, прочитав, бросает их лист за листом в огонь. Собрались к нему все звери, слушают, ничего не едят. Вот потому-то, верно, и стало их мясо сухим».

Услыхав про такое, одолеваемый любопытством, царь повелел охотникам провести его к Гунадхье. Увидел он поэта, окутанного отросшими за время лесного житья волосами, словно были это дымные струи затухающего огня проклятия, наложенного на него Богиней Парвати.

Заметив, что Гунадхйа окружен плачущими зверями, царь, поклонившись ему, спросил, что случилось. И тогда Гунадхйа рассказал царю все, что с ним произошло, начиная с проклятия Пушпаданты, и, мудрый, поведал ему, как узнал он сказание на языке пишачей.

Поняв, что Гунадхйа не кто иной, как воплощение ганы, поклонился ему в ноги царь и попросил пересказать ему все божественное сказание, родившееся из уст Хары. Ответил Сатавахане на это поэт: «О царь, сжег я уже шесть рассказов, и было в каждом из них по сто тысяч строф. Лишь один уцелел, и в нем тоже сто тысяч строф, возьми его. Мои ученики растолкуют его тебе». Так молвил он и, попрощавшись с царем, освободился, сосредоточив свой разум в молитве, от человеческого тела и возвратился в небесные просторы, ибо спало с него проклятие.

Сатавахана же, взяв это сочинение, известное под именем «Великого сказа» и содержащее историю жизни и похождений Нараваханадатты, вернулся в свою столицу. Гунадеву и Нандидеву, учеников поэта, сочинившего «Великий сказ», наградил он землей, деньгами, одеждой, паланкинами и домами. Уяснив с их помощью историю жизни и похождений Нараваханадатты, Сатавахана составил вступление к сказу, чтобы поведать, как возникло оно на языке пайшачи. И постепенно «Великий сказ», исполненный разнообразной прелести, своей увлекательностью заставляющий забывать древние сказания о богах, стал известен в столице, а потом пределом его известности стали три мира, на которые делится вселенная.

Волны девятая — двадцать третья охватывают три книги — «Начало рассказа», «О том, что случилось в Лаванаке» и «Рождение Нараваханадатты» — и содержат историю любви Удайаны, царя страны ватсов, к Васавадатте, дочери царя Чандамахасены, правившего в Удджайини. Первая из них повествует о том, как царь Чандамахасена хотел выдать свою дочь замуж за Удайану. Воспользовавшись страстью Удайаны к охоте на слонов, Чандамахасена велел соорудить большого слона, в которого могло поместиться много воинов и который был бы похож на Надагири, любимого слона самого Чандамахасены. Удайана в одиночку погнался за этим слоном, и когда углубился в лес, то из засады выскочили воины, схватили Удайану и привели его к Чандамахасене, который поручил пленнику Удайане обучить свою дочь музыке и пению. Стал он ее обучать этим искусствам, и любовь к Васавадатте настолько заполнила его сердце, что вытеснила из него горе и досаду.

По наущению министра Йаугандхарайаны Удайана бежит вместе с Васавадаттой в Каушамби, столицу царства ватсов. На полпути он встречается со своим войском под предводительством полководца Руманвата и остается в лагере, ожидая вестей из Удджайини. Ему становится известно, что Чандамахасена доволен случившимся и рад, что Удайана станет его зятем. Вскоре прибывает один из министров Чандамахасены и передает Удайане согласие отца Васавадатты на ее брак с ним. В Каушамби устраивается пышная свадьба. Однако Удайана встречается и со служанкой Вирачитой, и с пленной царевной Бандхумати, прислуживавшей Васавадатте.

Такой образ жизни Удайаны тревожит его министра Йаугандхарайану и полководца Руманвата, ибо государь, увлеченный женщинами, вином и охотой, забыл о главнейшем своем долге — покорении всей земли. Для достижения подобной цели они считают необходимым сделать женой своего повелителя дочь Прадйоты, царя Магадхи, рассудив, что раз он породнится с Удайаной, то превратится из врага в союзника, и вот тогда-то для Удайаны станет возможным завоевание всего мира. Они знают, однако, что правитель Магадхи, наслышанный о великой любви Удайаны к Васавадатте, не отдаст свою дочь замуж за их царя. Тогда министры решаются пойти на обман и, воспользовавшись пристрастием Удайаны к охоте, увлекают его в страну Лаванаку, и, пока он охотится, Йаугандхарайана с Васавадаттой отправляется в Магадху, а Руманват устраивает поджог дворца и распускает слух, что царица сгорела.

Переодетые Йаугандхарайана и Васавадатта в сопровождении царского наперсника Васантаки прибывают в Магадху. Васавадатта, принявшая имя Авантики, становится служанкой Падмавати, дочери царя Прадйоты. В результате хитроумных действий Йаугандхарайаны Удайана соглашается на свадьбу с Падмавати, а затем приезжает в Каушамби, где обман раскрывается. Йаугандхарайана объясняет, ради чего он прибег к такому обману, а Падмавати и Васавадатта проявляют взаимное великодушие, и Удайана наслаждается всеми радостями жизни. Йаугандхарайану же по-прежнему тревожит мысль о невыполнении царем его священного долга, и он торопит своего повелителя, но Удайана решает прежде всего совершить подвижничество во славу могучего Шивы и предпринимает пост. Через три дня и три ночи поста царю во сне является Шива и, сказав, что путь Удайаны к победе будет свободен от препятствий, предрекает, что у него родится сын, которому суждено стать верховным повелителем видйадхаров.

Собрав союзников, Удайана начинает поход и обращает всех прочих царей в своих вассалов. Теперь он обременен уже заботой о том, как бы покоренные правители ему не изменили. Йаугандхарайана успокаивает его, советуя, что, если кто-либо из них ответит злом на добро, оказанное им, — а Удайана оставил их на троне, обратив в своих вассалов, — того следует убить. После возвращения в Каушамби Удайана снова возлагает бремя забот по управлению страной на Йаугандхарайану, а ее защиту — на Руманвата, а сам проводит все время в обществе Васавадатты и Падмавати, любимой многострунной вины, наперсника Васантаки, лишь иногда оставляя их, чтобы потешиться охотой.

Однажды к царю пришел божественный мудрец Нарада и увещал его не увлекаться чрезмерно охотой, таящей в себе непредвиденные опасности, и тоже предрек рождение у Удайаны и Васавадатты сына, истинного воплощения Бога любви Камы, и этот сын по воле судьбы, как сказал Нарада, на целую кальпу станет верховным повелителем видйадхаров.

В положенное время царица понесла под сердцем, и стало ее занимать все, что касалось видйадхаров, и приходили к ней сны, будто бы слетались они к ней и брали с собой в полет, а когда просыпалась, то и наяву хотелось ей того же. А тем временем жена министра Йаугандхарайаны родила сына, которого нарекли Марубхути. Родила сына и жена полководца Руманвата, и этого мальчика назвали Харишикхой. Обрадовала сыном и жена Васантаки, и младенцу дали имя Тапантаки, и жена начальника стражи Нитйодитйи, прозванного Итйакой, тоже родила сына, нареченного Гомукхой. После того как они родились, небесный голос возгласил, что всем им предстоит стать советниками сына повелителя. Сама же царица решила, что семейными жрецами ее будущего сына станут близнецы Шантисома и Вайшванара, сыновья нищей брахманки Пингалики, которой Васавадатта оказала покровительство.