Человеко-козел тут же ускакал, видимо разносить слухи. У темных сатиры были чем-то вроде СМИ, они моментально разносили любые новости по ближайшим селеньям. А там новости подхватывались и неслись еще дальше словно птицы. Я отжала тряпку и принялась за пол. Не задавая вопросов, не споря, пытаясь как можно скорее выполнить все задания Алины. И выполняла бы до самого прихода гостей, если бы не Асмодеус:
— Мелания, отдохни. Я все сделаю за тебя.
— Асми! Опять делаешь работу за Меланию, как когда-то за Марьяну, — услышала я сердитый возглас Алины. — У каждого свои обязанности, и Хранительница должна быть стойкой.
— Мытье полов ее этому не научит. — безапелляционно произнес мужчина, мягко отстраняя меня от ведра, — Лучше сделай ей поесть и помоги подобрать платье. Возможно, она сегодня встретит своего кентавра.
— И то верно, а то никогда с этой девственностью не разберемся. Кентавры, они ух, какие, у женщин колени от одного вида подгибаются! — сказала Алина, забывшая про то, что только что убеждала меня к исполнению трудовой повинности. Мою невинность женщина рассматривала как нечто постыдное. Причем она не ставила это мне в вину, но Асмодеусу и Гато, словно те могли исправить положение. Нет, спать я буду только со своим мужем. И никакие правила Темных этого не изменят.
— Алина, ты говорила, что Асми помогал моей маме. Но сколько ему было? Восемь? — спросила я, едва мы оказались в моей комнате. Казалось, Асмодеус старше меня лет на 6–7, не больше.
— Асмодеус медленно стареет. Раньше это было вообще не заметно, я даже думала, что он бессмертен. Но совсем недавно я заметила, что у него возле глаз стали появляться морщинки. Ты не представляешь, какое это облегчение.
— Отчего же? — я откинулась назад на кровати, уставившись в окно, из которого пробивался скудный свет. День сегодня был пасмурным. Я надеялась, что это задержит кентавров в дороге, и мы успеем нарядить зал цветами к их прибытию. Ведь они стали первыми, присягнувшими мне на верность. Катара, глава полуночных кошек еще не сообщала об официальном визите, дожидаясь прихода ко мне Силы, чтобы знать наверняка.
— Милая, есть только один светлый, который бессмертен. И он — настоящее чудовище. Светлые называют его Великий Просветитель, настоящее его имя никто не знает. Именно ему принадлежит доктрина о том, что только светлые имеют право на существование. Именно он написал тексты, согласно которым наш народ обращается в рабов. Говорят, он так жаждал бессмертия, что научился вытягивать жизненную силу у женщин, одна ночь с ним и… все. Но любовницы Асмодеуса здравствуют и процветают, так что это не его случай.
Услышать о том, что у Асмодеуса есть любовницы было больно. Так больно, что я поспешила сменить тему:
— Во что мне сегодня одеться?
Алина помогла мне выбрать изумительное красное платье, по подолу которого тянулся узор из взлетающих ввысь разноцветных птиц. У платья был небольшой вырез на груди, и два очень смелых в районе бедер:
— Это для того, что если тебе предложит прокатится на своей спине кентавр, тебе было удобно садиться. Советую не отказываться, ощущения незабываемые- добавила Алина, чем вогнала меня в краску.
— Как будет проходить наша встреча?
— Мы вместе отужинаем, выпьем вина и пива, потанцуем, а затем ты выберешь одного из сыновей Изумруд в качестве фаворита. Конечно, будут и другие юноши, но это формальность. Асмодеус хочет еще обсудить кое-какие дела, но ты можешь не присутствовать, если не хочешь.
Женщина внимательно посмотрела на меня, словно с нетерпением ожидала моей реакции на сказанное только что.
— Какие?
— Торговля. Те лошади, одна из которых стоит в нашей конюшне, самый дорогой товар во всех Землях. Они быстрее других лошадей, выносливее, устойчивы к ядам и заклятьям, а их шкуру почти невозможно пробить. Асмодеус хочет приобрести несколько десятков для патрулирования границ темных и защиты прилегающих земель. Это, из того, что я успела подслушать.
Темная половина меня пожелала незамедлительно вызвать Асмодеуса и поинтересоваться какого черта он не сообщил мне о лошадях и договоре. Светлая восхищенно аплодировала такому предприимчивому красавцу. Я же молчала, понимая, что со стороны моя внутренняя борьба выглядит как слабоумие. К счастью, Алина к подобным сценам за время моего пребывания в этом мире быстро привыкла, в отличие от мамы которая каждый раз хваталась за телефонную трубку, стоило мне позволить своей двойственности взять верх.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Алин, я когда так… задумываюсь, тебя это не пугает?
— Марьяна постоянно впадала в транс. Все же виденья будущего — это то еще испытание.
— Но я не вижу будущего.
— Значит твоя способность несколько иная, но состояние транса для нее необходимо. А теперь поправим волосы и ты готова встречать гостей. Поверь, Мелания, малый Табун, это впечатляющее зрелище.
Они прискакали в то мгновение, когда солнечный диск поцеловал землю. Всех мастей и окрасов, ничуть не уставшие, идущие ровной рысью. Впереди шла крупная кентавресса, чьи полуночного цвета волосы были изрядно посеребрены и убраны в высокий хвост. Тело ее было черным, как и у Турмалина, но его также покрывали серебристые волоски, грудь перетянута плотной тканью, явно для того, чтобы не мешать при движении. За ней следовало два юноши, а за ними восемь пар, девушки и парни, на спинах которых были водружены мешки, разглядеть их толком не выходило, мешала пыль, и слепящее глаза солнце. Наша небольшая встречающая группа состоявшая из меня, Асмодеуса, Гато и Темного Турмалина, замерла на крыльце Таверны. Алина ждала внутри, привязанная к кипящим котлам.
— Брат мой, — первым делом произнесла она, стремительно обняв мужчину-кентавра. Асмодеус тихо зашептал мне на ухо «Кентавры всегда первым делом приветствуют своих, затем малознакомых, и только потом знакомятся с новыми созданиями».
— Ты все хорошеешь, сестра. Давно я тебя не видел. А это вы, Алмаз, Сапфир? Когда я вас видел в последний раз, вы были совсем крошками. А сейчас, настоящие мужчины!
Сыновья Изумруд вышли вперед и крепко обняли дядю. А Алмаза были выжженные на солнце белоснежные волосы и глаза, сияющие льдисто-голубым, лошадиная его половина тоже была молочного цвета, Сапфир больше походил на мать и дядю, вот только глаза его сияли словно драгоценные камни, в честь которых он и получил свое имя.
— Асмодеуса вы знаете, благодаря ему мы выживаем последние двадцать лет, — Изумруд коротко кивнула дикому псу. Отличающийся немаленьким ростом, рядом с ней он выглядел крошкой. Я даже улыбнулась, наблюдая за тем, что хоть на кого-то он смотрит снизу вверх.
— А это, прекрасная Мелания, дочь любви всей моей жизни, — сказал Турмалин, расплывшись в ностальгической улыбке. Возможно мне показалось, но Изумруд его настроения не разделяла. Ее слова это только подтвердили:
— Надеюсь, в делах ты окажешься способней матери. В конце концов, мне предстоит отдать тебе одного из своих сыновей.
Она указала на юношей позади себя. Алмаз смотрел с вызовом прямо мне в глаза, Сапфир опустил взгляд, словно даже смотреть на меня не желал. Турмалину явно не понравилось поведение сестры, но он промолчал.
— Перекидывайтесь в людей и входите внутрь.
Сам мужчина вдруг подернулся дымкой, так что я успела отвернуться, понимая, что сейчас произойдет.
— Штаны, Асми, дай Турмалину какие-нибудь штаны. — Попросила дикого пса. Раздалось возмущенное фырканье, так что Гато, которого так и не представили, пояснил:
— Мелания выросла в другом мире, нагота смущает ее.
Больше никого, судя по всему нагота не смущала, что было логично, если учитывать, что в своей лошадиной ипостаси кентавры не нуждались в штанах и юбках. Темный Турмалин без возражений надел предложенный предмет одежды. Я так и стояла зажмурившись, потому что услышала еще три хлопка. Открыла глаза только когда Гато тронул меня по плечу, оставив свою ладонь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— А остальные? — спросил Турмалин.
— Не могут, — со стыдом произнесла Изумруд. — Никто из рожденных после смерти Марьяны не может превращаться в человека. Поэтому мы надеемся на тебя.
