— Сила, как много… — начал было говорить он, но был жестоко прерван Асмодеусом.
— Никому не сообщай. И убери от нее свои руки.
— Мелания мне не запрещает.
Запретишь тут, еще слова не дали вставить, тут же начали облизывать. Поведение Гато меня вообще не смущало. Казалось, вполне естественным тоже лизнуть его в ответ в нос. Пришлось воспользоваться всей своей выдержкой, чтобы этого не сделать.
— Гато, отпусти меня… пожалуйста. И что ты здесь делаешь?
— Алина сказала, ты пойдешь на праздник. Полуночные коты на твоей стороне. Мы не поддерживаем Астрид.
Сообщил Гато с необыкновенной важностью в голосе, и тут же отлип и встал рядом как верный солдат. Вокруг нас начали виться какие-то красные бабочки, а ведьмина трава принялась светиться ярче. Первым, что происходит, понял Асмодеус.
— Поторопимся на праздник, иначе правда раскроется быстрее, чем бы тебе хотелось.
Мы ускорили шаг, стараясь отвязаться от навязчивых бабочек. Гато то и дело «случайно» прикасался ко мне. Он сверкал зелеными глазами и ласково улыбался. Нарядился парень в белую рубашку и красный камзол, наряд яркий и не похожий на то, что носили окружающие.
— Я так счастлив, что наконец-то могу тебя видеть. Теперь я понимаю, почему ты меня прогнала. Сила, она заставляет забыться — сказал он, перехватив выбившейся локон и заправив его мне за ухо. А мне вдруг стало очень хорошо от мысли о том, что меня окружают такие красивые мужчины. Асмодеус, держащий за одну руку, Гато, следующий по другую. Стало все равно на изучающие взгляды и холодные усмешки.
Мы оказались перед добротным деревянным домом, перед которым раскинулась огромная поляна с накрытыми столами, украшенная толстыми белыми свечами и цветами на раскрашенных в разные цвета деревянных столбах. Людей и нелюдей на этой поляне было гораздо больше, чем как мне казалось, могло вообще жить в этой деревне. Этим замечанием я незамедлительно поделилась с мужчинами.
— Сюда собрались те, кто решил поддержать Астрид в обход тебе. Я запоминаю их лица. Не волнуйся, — с мстительной улыбкой сказал Асмодеус. Его обходили стороной, перешептывались в страхе. Пусть запоминает. Мне все равно. Турмалина среди гостей я не видела. Как и не одного кентавра. Это внушало мне приятное чувство. Коты и кентавры выбрали меня. Дикие псы выбрали меня. Нужно познакомиться с ними как можно скорее, узнать чем они живут, и как я могу им помочь.
Музыканты заиграли мелодичную и приятную песню, напоминающую мне венгерский танец Брамса. Под звуки флейты и барабанов вышла Астрид. На ней было алое платье, прекрасно сидящее на фигуре. А в волосах корона из мелких, необыкновенно ярких цветов.
— Пес совсем нюх потерял, — с нотками веселья в голосе сообщила моя тетушка вышагивающему рядом с ней мужчине, облаченному в темную сутану с седыми длинными по лопатки волосами. Не трудно было догадаться, что он был отцом моей двоюродной сестры. — Не нужно было изначально давать ему право управления нами. Все таки комнатные собачонки, это комнатные собачонки. Даже, если они принадлежали Хранительнице.
Я бросила быстрый взгляд на Асмодеуса, тот словно пропустил ее слова мимо ушей, никак не отреагировав на обидное заявление. Мужчина принял мою игру, до того, как я объяснила ему правила. Мы прикидывались слабыми и смотрели, насколько далеко может зайти этот фарс.
— Это — отец Астрид? — уточнила я очевидное. Асмодеус кивнул. От колдуна веяло Силой. Это ощущение походило больше всего на осязание, словно у меня было дополнительное, шестое чувство, помогающее определить носителей разных способностей.
— Темный колдун. Повелитель Смерти. Гато, не оставляй Меланию. Я должен поговорить с Теуро.
Полы темно синего платья Милы волочились по земле. В волосах вились живые цветы как и у Астрид. Отчего-то мне эти венки покоя не давали.
— Что означают эти цветы? — тихо спросила я Гато. Кот ненавязчиво отгонял от нашей компании бабочек. Те липли ко мне, словно я была медом обмазана.
— Это древний и самый простой способ определить Хранительницу. Огненные фиалки зависимы от магии. Сильная ведьма способна носить их на своей голове час или два. А Хранительница, даже не вошедшая в силу, сколько угодно. Они не завянут в ее волосах, а будут сиять все ярче и ярче. В полночь, когда венок упадет с головы Астрид, все увидят, что магия ей не подчинится.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ты так уверен в том, что венок упадет?
Гато взял мою ладонь и потерся о нее щекой. Подобное поведение было столь естественным с его стороны, что я никак на него не отреагировала. Вообще это было странно. Когда ко мне прикасался кто-то из парней у меня дома, я чувствовала отвращение. Даже задумывалась над тем, нет ли у меня каких-то проблем с головой. А в этом мире. Прикосновения Гато или Асмодеуса кажутся такими… естественными.
— Да. Как не был уверен ни в чем другом. Я же почувствовал на себе твою Силу. О чем сообщил Катаре. Поэтому здесь нет ни одного полуночного кота.
— За исключением тебя.
— Я пришел смотреть не на Астрид, а на тебя.
Гато коснулся кончиков моих пальцев своими. И это прикосновение, невинное, на глазах стольких людей заставило меня задышать чаще. Отскочила от кота и столкнулась с пышнотелой женщиной среднего возраста, которая окинула меня презрительным взглядом. Извиняться не стала. Между тем на возвышение, наскоро сколоченное из бревен, взошла Мила и Астрид. Цветы в волосах Милы начали блекнуть. Тетушка воздела руки, призывая к тишине.
— Мы собрались здесь, чтобы оказать честь моей дочери, Астрид — следующей Хранительнице Темного пламени, — Астрид скромно захлопала ресничками, улыбаясь под шквал аплодисментов, — Пейте, веселитесь и не забывайте оказывать почестей моей дочери, ведь от нее зависит, процветать вашему клану или пасть! — Мила явно наслаждалась почетом. Она взмахнула рукой и быстрые блеклые слуги понесли подносы с многочисленной выпивкой.
— Доброй ночи, Мелания, — раздался позади меня незнакомый, пробирающий до дрожи голос.
Я развернулась, столкнувшись взглядом с Теуро. Отец Астрид отличался высоким ростом, серыми, какими-то мертвыми глазами. Его кожа была гладкой, но я знала, передо мной стоит старик. Асмодеус встал за его спиной, выглядел он довольным.
— Мы поговорили об этом фарсе. Теуро не имеет к нему никакого отношения.
— Доброй ночи. — произнес мужчина еще раз, едва шевеля тонкими губами. Я не знала, как реагировать на приветствие, а потому протянула руку. Удивленный подобным жестом, он все же пожал ее. А потом вздрогнул так, словно вставил вилку в розетку. Но быстро опомнился.
— Что ж, моим скромным мечтам о том, чтобы дочь стала Хранительницей не суждено сбыться, — констатировал маг, пряча руку в полы мантии, — Вы жестоки, Мелания, раз решили всем удостовериться в этом таким позорным способом.
— Мелания ответила грубостью на грубость. — Пояснил Асмодеус, — как и полагается, согласно нашим законам.
— Мила ведет себя… чрезмерно самонадеянно. Она действительно убеждена в том, что Астрид Хранительница. И, должен признаться, она и меня в этом убедила. — колдун говорил тихо, но я могла расслышать каждое его слово. — Позволите прекратить это празднество, чтобы сохранить остатки чести семьи?
Асмодеус качнул головой, я повторила это движение. Мне было все равно на то, что они оскорбляли меня, но вот за «комнатную собачонку» в адрес Асмодеуса я простить Милу и Астрид не могла.
— Как я и думал. Истинная Темная Хранительница.
Теуро отвесил еще один поклон и скрылся в толпе, словно растворившись в ней.
— Куда он делся? — спросила я дикого пса.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Он вернется домой и сделает вид, что изначально знал о провале идеи Милы. Это поможет сохранить ему положение и пытаться в дальнейшем выйти на контакт с тобой.
— Не останется поддержать дочь? — подобное казалось мне диким. Папа всегда был рядом, если у меня возникали проблемы. Он пыхтел, сопел, не знал, какие слова утешения ему подобрать, но был рядом. А Теуро… просто сбежал.
