— Что вы хотели мне сказать? — спросила я миролюбиво. Отчаянно хотелось завести настолько много друзей, насколько возможно.
— Я хотел, чтобы вы меня запомнили.
Мужчина отвесил низкий поклон, он явно надеялся повторить вчерашний успех, но сегодня меня не тянуло его трогать.
— Расскажите мне о себе.
Я чувствовала себя так, будто проводила собеседование.
— Меня зовут Гато, я из племени полуночных котов. Как вы видите по моему позорному окрасу, я полукровка. Светлые напали на деревню моей матери двадцать пять лет назад. Она была изнасилована одним из воинов. Я, результат этой связи. Неполноценность не позволяет мне обратиться в полуночного кота, но благодаря вашему прикосновению вчера я смог впервые почувствовать внутри себя зверя.
— Светлые, что… насильники? — с ужасом спросила я.
— У них проблема с рождаемостью, — заметил Асмодеус, — вернее с появлением на свет девочек. Предшественник Слава разрешил принимать на территорию светлых всех полукровок-девочек, а его войско пытается решить демографическую проблему за счет женщин темных. Мальчиков, как Гато, выбраковывают, они возвращаются на земли темных.
Участь Гато тронула мое сердце. Но до того, как я позволила жалости охватить меня целиком, Асмодеус заметил, используя мой родной язык:
— Не стоит жалеть его слишком сильно. Полуночные коты, ты еще познакомишься с чистокровными представителями вида, редкие вруны и пройдохи. Для них существует только клановая верность. Скорее всего глава клана Катара специально подослала тебе именно Гато, чтобы в круге твоих приближенных обитал кто-то из их вида. Всем была известна тяга Марьяны… к светловолосым мужчинам. Расчет на то, что у тебя похожие вкусы оправдался. Ты не могла бы «зарядить» его, если бы не посчитала привлекательным.
В сухом тоне не звучал даже отголосок эмоций. А мне стало стыдно. Ведь среди всех именно за Гато зацепился мой взгляд. Неужели я настолько предсказуема? Розовая часть моей личности вопила, что не стоит брать ответственность с широких плечей Асмодеуса и именно он должен решать, что будет с Гато и вообще этим странным миром. Темная захотела попробовать, каковы на вкус губы Гато. Подавив обе, победила рациональная, та, которая появилась во мне после тысячи часов за учебниками.
— Мне нужно больше узнать об этом мире. Обо всех кланах, обо всех землях. Мне нужна карта, книги, все возможные знания об истории, экономике, политике. Гато остается, — раздался радостный возглас одного мужчины и разочарованный вздох другого, — но только как дополнительный источник сведений и посол от своего клана.
Я хотела стать ученым. Мой новый статус не отменяет этого желания. Сильно сомневаюсь, что принесу кому-либо пользу, просто валяясь на спине в «своей» кровати.
Весь день мы провели за учебой. Оказывается в таверне под землей присутствовала приличная библиотека. Я в каком-то студенческом помешательстве, которое явно выработалось за годы ускоренной подготовки ко всем сессиям принялась за учебу. Одни книги сменяли собой другие, старые свитки, новые газеты, с последними новостями со старыми новостями. Я не боялась запутаться, зная, что сегодняшние знания, это только первый слой, основа грядущего рисунка.
Асмодеус честно помогал мне все понять, выступая лектором. Гато ретировался спустя пять часов моего обучения, утомленный и несчастный. Он явно предполагал, что его ждет более приятное времяпрепровождение. Алина даже не пыталась поучаствовать в процессе обучения, из дали закидывая нас съестным. Только ближе к вечеру она робко произнесла:
— Вы бы на воздух вышли. Скоро Таверну открывать для посетителей.
Идея была неплохой, тем более что у меня уже слезились глаза, а все мышцы затекли и требовали разминки.
— Пойдем, пора познакомиться с местными, — сказал Асмодеус. Он подал мне руку, чтобы я поднялась из-за кипы книг. — Им явно не терпится увидеть будущую Хранительницу.
Мы вышли на улицу, когда солнце начало клониться к горизонту. Оно окрашивало мир сюрреалистическими розовыми лучами, отчего широкие поля, и многочисленные дома приобретали по настоящему волшебный вид. От чистого воздуха сразу закружилась голова. Деревенька, которая вчера показалась мне крохотной на самом деле таковой не была, даже с холма, на котором располагалась Таверна было невозможно оглядеть все домики.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Сегодня из книг я узнала, что эта деревенька, окаймленная рекой, представляла собой центр из множества поселений, расположенных по принципу цветка. Если бы мы могли посмотреть на них с высоты птичьего полета, то увидели бы соединенные огромными пластами леса гигантские лепестки, которые принадлежали полночным котам, диким псам, людям, русалкам, кентаврам, гномам и другим волшебным существам, вроде сатиров. Деревни служили своего рода управленческими центрами, а за ними уже располагались огромные земли, населенные теми же магическими существами, в соседстве друг с другом. Люди жили в городах, гномы в горах, с ними соседствовали полночные коты, дикие псы и кентавры на степных равнинах, русалки проживали в цепи соленых озер, и выходили на берега, где строили рыбацкие деревни, заводили мужей и детей. Во всех землях Темных главой клана могли выступать только женщины. Когда я приму пламя, все они должны будут преодолеть разделяющее нас расстояние, чтобы поклониться и принести присягу. Они приведут с собой сыновей и доверенных мужчин, чтобы я выбрала себе фаворита. Через связь со мной он должен будет черпать силу и передавать ее всему остальному клану. В теории можно было обойтись без секса, и эту теорию я решила воплотить на практике.
— Как много территорий отвоевали светлые?
— Светлые идут с запада. Через горы и степи. Больше всего пострадали территории людей, гномов и оборотней. Среди людей пострадало много ведьм и чародеев, оборотни потерпели большие потери. Кентаврам и русалкам досталось меньше, в том числе потому, что их женщин невозможно забрать. Русалки тут же умирают вдали от озер, женщины-кентавры принимают человеческую форму только по собственному желанию.
Задумавшись, я обратила внимание на пристальные взгляды только тогда, когда столкнулась с одной из их обладательниц.
— Хранительница вернулась… — было сказано вовсе не с интонацией одобрения. Асмодеус поспешил сделать шаг вперед, чтобы встать между мной и темноволосой смуглой красавицей, заставляющей думать об итальянской Ривьере. Девушка с виду была моей ровесницей, облаченная в красивое, расшитое цветами зеленое платье, она казалась похожей на сказочную принцессу. Эффектно разбросанные по плечам волнистые волосы по талию заставляли думать о русалках.
— Мелания, — я улыбнулась с самым безобидным видом, на который была способна. Негатив, волнами исходивший от девушки буквально сбивал с ног.
— Лучше бы сидела там, куда тебя засунули. — Бросила она с таким недовольством, будто я лично ей суп пересолила. Хотя сомневаюсь, что она этими руками готовила. Тонкие пальцы были скорее созданы для того, чтобы играть на фортепьяно или раздавать распоряжения.
— Вы меня не знаете, — сказала я, стушевавшись. Я только что появилась здесь, отчего эта ненависть? Я бросила короткий взгляд на высыпавших из домов людей. Кто-то явно был рад меня видеть, кто-то отводил взгляд.
— Астрид, я все еще здесь главный, поклонись как того требуют правила, — Зло сказал Асмодеус, вставая передо мной. Девушка отвесила нарочито медленный поклон, стремясь продемонстрировать высокую грудь. Да что тут у всех с правилами поведения? То голые торсы, то грудь на показ — возмутилась моя целомудренная часть.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Когда мы здесь страдали, она была укрыта в мире людей. Марьяна была некудышной Хранительницей. С чего нам считать, что ее дочь окажется лучше? Хранительниц готовят с младенчества, обучают, прививают правильное виденье мира. Может быть она увидит светлого и рванет в его объятья?
Я не знала, что ответить на эти обвинения. Мягкая и покладистая часть меня сделала шаг назад и спряталась за Асмодеусом. Мужчина, если и заметил мой страх, то вида не подал.
