а уж потом перед последнем боем на пути в Вальгаллу.
Я шел к выходу из торгового центра в полной броне, в одной руке был шлем с забралом и визором, на груди бронник, броне-юбка, за спиной рюкзак, забитый патронами и различного назначения гранатами, а также с ручным гранатометом и аптечкой.
Я чувствовал, что сейчас мне по плечу любой противник и даже не страшна ТОМА, термоядерная орбитальная массированная атака.
— Опа, — улыбнулся я, заметив, как все альтушки высыпали из своего салона-магазина, а Лилия, не стесняясь, прикусывает губу и явно желает…
Нет, не меня, а то, что у меня на груди. Автомат системы калашникова трехсотой серии с улучшенным стволом, автоматикой под более быстрый и крупный патрон со складным прикладом и прицелом, в котором есть все, что не запрещено законом.
— Хочу! — прилетел мне в спину жалобный крик блондинки отечественного производства Уралвагонзавода. — Возьми меня с собой! Хочу!
Я развернулся, сделал пистолет из руки и в шутку стрельнул в Лилию, после чего, улыбаясь, задорно крикнул.
— Может завтра, красотка, я заберу тебя, — подмигнул я Лилии и уже для себя, шепотом, добавил. — Если не сдохну, сука.
Пистолет-пулемет с барабаном двенадцатимиллиметровых дозвуковых пуль на двести патронов на боку, парочка ножей, револьвер, сигнальный пистолет в разгрузке с зажигающими ракетами. Бронник, специальная куртка с защитой от пистолетных пуль, все с климат-контролем. Экзоскелет с питанием на двадцать часов, композитный и почти невесомый и малый.
И вот я уже вышел из торгового центра легкой походкой, не чуя на себе почти семидесяти килограмм снаряжения и оружия.
— Безымянный, — помахал мне робот гуманоидного вида, у которого над головой через очки была видна надпись «робот спецслужб Рф». — Транспорт подан.
Через минуту я уже летел в небесах, готовый если не на мировую войну, то хотя бы безбоязненно получать люлей от Тамары.
Очки её точно не продам и не отдам ей, оружейник оценил их, сказав, что там есть много чего, и он бы купил его тысяч за двести. Они, видать, могут изолировать влияние каких-то микроволн на разум, и лучшая связь, что он видел, а функционал заблочен процентов на девяносто.
Транспорт мягко сел за городом и я через стекло видел, как несется к моему транспорту человек в черной форме с пулеметом в руках. Она не шла, а летела к машине, злая, в бешенстве. Но я первым вышел из машины, встретив Тамару холодным взглядом.
— Товарищ Тамара Сергеевна, рядовой Безымянный прибыл для выполнения задания! — браво прокричал я.
А Тамара аж замерла на месте.
— Будешь у меня казармы драить после вылазки, — прошипела Тамара, осматривая меня. — Но снарягу одобряю, не устав но сойдет. Этот мозгокопатель уперся, слышь, Ауф? Ты можешь сдохнуть! Ты это понимаешь?
— Я мог сдохнуть три дня назад, и там, на кухне вчера. Сегодня на хирургическом столу от вскрытия и чуть позже у Иннокентия, — холодно проговорил я. — Я мог умереть от рук полицейских, от твоих, от Кеши, а вы пострашнее того, что нам будет противостоять. Сомневаюсь, что мир может породить что-то страшнее.
— Бобер, помрешь — похороню тебя там, где хоронят самоубийц, — проговорила Тамара. — Вон твой начальник, под деревом.
— Ну вот взяла и все испортила. Он бы меня еще долго не видел, — недовольно проговорил Иннокентий, которого я только сейчас заметил под деревом. В своем неизменном розовом халате и белых тапочках с заячьими ушками, он сидел под деревом и кушал клубнику, макая ее в сливки. — Ну давай, Ауф, рассказывай и показывай, каких Альтушек видел?
— Я не фоткал их, но рассказать есть что. Там есть такая Лилия, не девушка, а война. Хочу купить ее.
— Озабоченные, — печально вздохнула Тамара и указала на меня. — Кеша, он твой. Ты его хотел и его смерть будет на твоих руках.
— Мадам, поверьте, я и сам не знаю, зачем он мне, — улыбнулся Кеша и протянул мне большую клубнику в сливках. — Клубничку будешь?
— Буду, — проговорил я и начал трескать с Иннокентием, дав приказ очкам показать голограмму моего похода в торговый центр. Эти розовые твари, оказывается, пишут в фоне все вокруг, всегда. Как камеры у полицейских.
— Сильно, — остановил запись Кеша. — А подобных Айе я видел пару раз, правда, в боевой форме. Они вырабатывают страшные феромоны и быстрые, как суки.
— И красивые, — вздохнул я.
— Лилия лучше, как и Крис, — улыбнулся Кеша.
— Согласен, я тут думаю ее как охрану купить, пока какой-нибудь извращенец не купил, — улыбнулся я в ответ.
— Тогда надо надо бронировать её! — воскликнул Иннокентий и вырвал у меня из рук телефон. — Заберут же такой брильянт! Ее надо изучить, странная она, очень похожа на боевых универсальных солдат, а характер говорит о том, что она лучшая из партии.
— Я думал, она такая потому, что ее произвел Уралвагонзавод, — пожал я плечами.
— Давай так, проверим, а там будем разбираться, — проговорил Иннокентий. — Одабривай бронирование касанием и голосовой командой.
— У меня сто рублей осталось! У меня денег нет.
— Мне зарплату некуда тратить, и так надоело стримеров кормить. Бабки уже на твоем счету, бронируй!
— Я согласен, бронирую, — ответил я, а Иннокентий дьявольски заржал.
— Я пока провел все секретно, Тамара не узнает еще часа три, — ржал Кеша. — А там мы уже будем на задании.
— На задание будет опасно?
— Очень, помнишь то существо, что зашло ко мне после тебя? На территории враждебной нам страны есть гнездо похожих тварей и сегодня туда прибывает развлечься тварь пострашнее, — холодно проговорил Иннокентий. — И вот ту суку мне нужно вскрыть, выудить всю инфу и потом покарать. Поверь, там есть за что, этой твари пора в ад, её там заждались. Тебе страшно?
— Да, как понимаю, ты уверен в нашей погибели во благо человечества.
— Ну-у-у-у, я стараюсь, чтобы появилось больше неизвестных в этом походе и гарантированном негативном результате. Даже взял тебя, а насчет «во благо»… — невесело улыбнулся Кеша и его розовый халат вдруг пропал, как и белые тапочки с заячьими ушками, а появился высокотехнологичный костюм и берцы. — Ты же знаешь. Мы сделаем доброе дело, а все страны будут как всегда орать, что Русские убили тысячу котят, разбомбили дельфинарий и изнасиловали анально и орально кота, которого в процессе еще и обрили налысо.
— Идут года, пролетают века, а это низменно.
— О да. Ну что, пойдем, пора лететь, не передумал?
— Я хочу увидеть все в этом мире, и свет, и тьму.
— Хороший выбор, но твой путь может быть короток, — улыбнулся Иннокентий и я увидел огонь в его глазах, а его правая рука легла
