живой силы, то нам до сенатора и его блядей не добраться никогда.
И тут словно кто-то посчитал, что в этом пыльном аду нам слишком уж хорошо и комфортно, и он зажег небольшое второе солнце, которое было видно даже через пыльную бурю.
В воздухе на высоте километра взорвался микроядерный заряд на пару тонн, не более, чтобы вырубить всех незащищенных от излучения дронов и роботов, а также системы связи.
— Уходи-им! — взревел я что было сил и понесся на Иннокентия, когда последний жезл сделал свою работу и земля перестала содрогаться.
— Ты что, обезумел, рядовой? Обезвредить! — прокричал Иннокентий, но я уже подскочил к нему, защелкнул карабин с тросом на броне Кеши и потащил его за собой под непонимающие взгляды тупоголовых универсальных солдат. — Ты чего творишь?
— Я сам не знаю, — начал я хаотично стрелять во все, что видел и не видел, по одному патрону.
— Сука, я убью тебя, обезумевший псих! — прокричал Иннокентий и небольшой дробовик на его плече посмотрел на мою голову.
— ААААААА! — пустил я очередь куда-то вдаль, где не было ничего кроме пыли.
И вот в клубах тьмы и пыли я увидел ЕЁ. Там, где секунду назад не было ничего, кроме пыли, стояла женщина!
Белоснежная, с длинными черными волосами, абсолютно нагая, заместо рук какие-то длинные лезвия из кости, наверняка собственной. Ее можно было даже назвать красивой. Ужасно. Красивой.
Но она была неестественная и уже мертва. Я убил ее, а эта нагая женщина явно желала моей крови.
Одна моя пуля вошла ей в лоб, а вторая в грудь. Её видел я, ее видел Кеша и я уверен, что она была не одна. Опустевший рожок верного калаша был моментально заменен на полный и я уже уверенно вел огонь, не зная куда стрелять. И вот вторая появилась в трех метрах от меня, её локоть перерубила пуля со смещенным центром, работая вместе с разрывными и бронебойными в моих специальных рожках для уничтожения живой небронированной цели.
— Тома-а! — орал истошно Иннокентий связанный со мной тросиком, как у альпинистов. — Ауф нашел призрака третьего порядка!
— Огонь, — холодно произнесла по связи Тамара. — Через три минуты всё будет пылать. Центр, вызываю удар огненным штормом по себе. Братья, по норам, да сожгем мы нечисть живительным пламенем, огнеметчики, осветите наш путь в кромешной бездне!.
— Да, сестра, — раздались в эфире сотни мужских голосов. — Огонь очистит их.
— Туда, Ауф! — кричал Иннокентий, указывая куда-то вдаль, а я достал две зажигательные гранат, кинул вперед и, перезарядив калаш, начал стрелять.
Я видел краем глаза, как невидимки разорвали всех телохранителей Иннокентия, солдаты просто разлетались на части. Я кинул им наступательную гранату им наступательную, и рванул в другую сторону, не туда, куда тянул меня Иннокентий, в укрытие под огромный валун над, которым росли сосны.
— Не-е-е-ет, — хрипел я и тащил на открытую поляну тяжеленного, упирающегося Иннокентия в бронекостюме.
В какой именно момент ремень калаша оказался в моих зубах, я не знал, противогаз с замкнутым циклом дыхания волочился по земле и я начал задыхаться от пыли, но все равно уперто тянул за собой Иннокентия. И вот я уже перешел на четвереньки, руками загребая камни и траву, но все же я смог добраться.
Взрыв за моей спиной был поистине ужасающ, опираясь на инстинкты я развернулся, упав на спину, и пустил полную очередь из калаша вдаль, во тьму еще неосевшей пыли. Что-то там по-женски всхлипнуло и упало, а я через пыль увидел пламя вдали, там, где был валун и сосны, осталась лишь воронка метров в восемь глубиной.
— Ты это, — проговорил Иннокентий, его слова донеслись до меня через очки, и я почувствовал, что я начал падать куда-то, а следом за мной проваливался и бронированный толстячок.
— У-и-и-и-и-а-а-а! — орал я, закрыв глаза от страха. — С-сука-а-а!
— Ты чего орешь? — спокойно спросил Кеша и я открыл глаза.
— А чё, все, да? Мы перестали падать? — произнес я огляделся. Мы оказались в катакомбах на глубине полусотни метров, я находился на руках Кеши, который смог меня как-то поймать и приземлиться на пол без ущерба для меня и себя.
— Ты чего глаза закрыл?
— У меня еще клаустрофобия, и я боюсь падать, уи-и-и-и-и! — кричал я, опять закрыв глаза от страха.
— А я думал, ты герой, — ошарашенно проговорил Кеша, как вдруг через очки до меня донесся безумный крик. Казалось, сама реальность содрогнулась от крика гнева.
— Вы чё, куски говна, альтушку купили⁈ Где ваши сраки? Клянусь пятым кругом ада, я вас прямо сейчас кастрирую и жрать заставлю то, что отрежу! — донесся потусторонний демонический голос и я поверил её угрозам.
— Знаешь, — соскочил я из рук Иннокентия. — А тут не так уж и плохо, атмосферно так, мне нравится. Пошли искать Сенатора.
— И как в тебе это все только совмещается? — рассмеялся Иннокентий, но пошел за мной, а я сорвал с разгрузки наступательную гранату и что-то большое завизжало после взрыва. — Я знаю тебя, но как?
— Ну, во первых, я пьян от адреналина и творю не знаю что, — кинул я за угол осколочную, чтобы добить то, что там было. Я не был уверен, что находится за углом прохода, и потому кидал гранаты. — А во вторых, это как в тебе умещаются твои способности, молоток для отбивных, который ты используешь при допросе, и розовый халат да тапочки с зайчиками⁉ Как⁉
— Ну, мир не может быть бело-красным постоянно, и потому мне нравится розовый, — хмыкнул судья, смотря на то, как я на вытянутых руках просунул калаш за угол и, видя в своих очках картинку от прицелов автомата, начал методично выпускать по одной пуле в кровавое нечто за углом.
— И объясни мне, что это за такая, нахер, громкая тайная операция⁈ — перезаряжаясь прокричал я.
— Ну, понимаешь, — замялся Иннокентий. — Если наша с тобой страна решила кого-то достать, то она достанет. Нельзя тихо? Достанет громко…
— Надеюсь, я не стану причиной новой мировой войны, — вздохнул я, достав пистолет-пулемет со спины, и начал опустошать барабанный магазин, а потом заглянул за угол. — Офигеть, я что уничтожил?
В коридоре было много мясца, и оно еще было живо. Я начал работать из пистолета-пулемета, там что-то огромное сдохло, а сравнительно мелкие твари размером с человека неслись ко мне во тьме коридоров. Я шагнул вперед и под моими ногами затрещали ломающиеся кости. Я шел вперед, поражаясь своей храбрости. Очки ориентировали меня, показывая, куда стрелять и как, они считывали направления ствола и показывали все в неярких красках, заглушая чужие
