Читаем без скачивания Красотка для подиума - Маша Царева

В этот момент в дверях показался администратор казино – оказывается, на улице уже ждала меня «Скорая помощь». Врачей отказались пропускать внутрь, чтобы не волновать публику. Администратор вызвался меня проводить.

Кто-то набросил мне на плечи свитер и помог сунуть ноги в джинсы и сапоги.

– Ладно, успокойтесь, девочки, – вздохнула Лена. – Николь, живо переодевайся. Мы попробуем это выяснить. В крайнем случае, можно обратиться к моему знакомому следователю.

Администратор казино обнял меня за плечи и увлек в сторону выхода. От двери он обернулся и сонным голосом сказал:

– Зачем же нам здесь милиция? Все гораздо проще. Во всех помещениях казино, в том числе и в гримерной, установлены видеокамеры. Мы можем запросить у службы безопасности кассету.

Остаток дня я провела в больнице. Посмотреть на изуродованную манекенщицу сбежался весь персонал. Мне было все равно – еще в машине «Скорой» мне вкололи что-то успокоительное, и теперь мне казалось, что я отделена от остальных людей толстым стеклом.

– Моя внучка мечтает стать манекенщицей, – охала больничная уборщица, – дуреха! Я ей расскажу об этой девочке, может, чему научится.

Ну вот, мной уже пугают непослушных внучек. Дожили.

А поздним вечером меня навестила Лена Штиль. Она привезла цветы и несколько кусочков торта, испеченного шеф-поваром казино специально для конкурса. На моем кусочке была кремовая корона.

– Ты ее заслуживаешь, – грустно сказала Лена, – я думала, что выиграешь ты.

– И кто выиграл? – равнодушно спросила я. Я сидела на разобранной кровати в махровой пижаме с мультипликационными далматинцами и пила сваренное мамой переслащенное какао. Конкурсная суматоха казалась чем-то далеким, как будто бы все это мне приснилось.

– Не поверишь. – Лена выдавила подобие слабой улыбки. Ей было неловко проявлять радостные эмоции в моем присутствии. – Тамара.

– Томка?! – Я удивилась и, как ни странно, даже немного обрадовалась. Конечно, обидно мне было до слез. Но хорошо все-таки, что корона в итоге увенчала бритую Томкину голову, а не, например, безупречно причесанную башку Николь. – А Лизка? – спохватилась я. – Я ей звонила, но у нее мобильник выключен. Она-то вышла в финал?

Лена вдруг отобрала у меня пиалу с какао и поставила ее на стол.

– Это отдельный разговор, Настенька, – серьезно сказала она, – боюсь, тебе будет неприятно это услышать.

– Что? – насторожилась я.

– Мы выяснили, кто это сделал. Как только ты ушла, сотрудник службы безопасности принес кассету.

– Кто?! – закричала я. – Николь?.. Подождите, а при чем здесь Лизка?

Лена грустно смотрела на меня.

– Лизка?!

Она молча кивнула. Я не могла поверить.

– Но… Подождите, ей-то это было зачем? Она же… Она моя подруга. Нет, в голове не укладывается.

Лена обняла меня за плечи и притянула к себе. От ее свитера невыносимо пахло сигаретами, меня даже затошнило, и я осторожно высвободилась из ее объятий.

– Не понимаю…

– Мы сами опешили, – вздохнула Лена, – она до последнего отпиралась. Призналась, только когда ей показали кассету. Тогда она начала рыдать и говорить, что ты ей всю жизнь испортила.

– Что за бред!

– Она так орала, что пришлось ее вывести вон.

– Так она не в милиции? – удивилась я. – Разве то, что она сделала, не считается преступлением?

Лена погладила меня по волосам:

– Увы. Кассету нам не отдали. И предупредили, что изъять ее у казино будет невозможно, это закрытая информация. Но знаешь, твоей подружке и так попало. На улице ее ждал мужчина, ее друг. Когда он обо всем узнал, зазвездил ей кулаком по физиономии.

Я поморщилась.

– В голове не укладывается… А что за мужчина?

– Ее друг. Имя у него необычное, старое.

– Данила! – Я так и подскочила на кровати.

– Да, – удивленно подтвердила Лена. – А ты что, его знаешь?

– Не то чтобы очень хорошо… – усмехнулась я.

– Безобразие, – проворчала Лена, – девке пятнадцать лет, куда он только смотрел. Мало того что живет с несовершеннолетней, так еще и бьет ее на глазах у всех. Вот кто настоящий уголовник.

– Это не то, что вы подумали, – устало объяснила я, – Данила ее брат.

– Он ей такой же брат, как я мама, – усмехнулась Лена. – Она ему все на шею кидалась, а он ее отталкивал. В конце концов она упала прямо в лужу. Орала, что любит. А он в ответ кричал, что она шалава. В общем, хорошо, что ты этого не застала. Сценка еще та.

– Но почему же она мне ничего не сказала раньше? Зачем она говорила, что он ей брат? – растерянно пробормотала я, отвернувшись к стене. Я вдруг вспомнила, как ревниво Лизка расспрашивала меня, не встречалась ли я случайно с ним. И как Данила просил меня ничего не говорить о свидании его сестре, потому что Лизка его, видите ли, пасет. Но при чем здесь я?! Неужели она не понимает, что я никогда не пошла бы с ним ни в какую кондитерскую, если бы знала, что ей это неприятно. Почему она не могла просто со мною поговорить?!

С другой стороны, я в ее глазах, наверное, выглядела не лучшим образом. Не рассказала ей, подруге, о предстоящем свидании с ее же братом. И умолчала о том, что произошло на этом злополучном свидании.

Мне вспомнилось, как я наивно мечтала о том, что Данила рано или поздно найдет в багажнике своего авто одеяло с красными пятнами; он сначала долго не сможет понять, откуда взялась кровь, ну а потом вспомнит меня и решит, что я и есть девушка его мечты.

А что, если это одеяло все же было найдено, но не им, а Лизкой?

Представляю, как она себя чувствовала.

– Не хотела, наверное, любовника подставлять, – пожала плечами Лена, – брат ни у кого не вызовет нехороших вопросов. А вот если у пятнадцатилетней сопли появляется взрослый любовник… Настя, малыш, не убивайся ты так. Ты еще легко отделалась.

– Я знаю. Врачи сказали, что мне просто повезло. Стекло не попало в глаза.

– Вот видишь! Через месяцок будешь как новенькая. Хочешь, я поговорю с Борисом Бажовым, директором «Дженерал»? Это ведущее модельное агентство в Москве. Тебя примут без кастинга. Начнешь все сначала, ты молоденькая, данные у тебя прекрасные…

– Нет уж, – усмехнулась я, – я больше никогда не буду работать манекенщицей. Это точно.

Часть II

ЛЮКС. КОКС. СЕКС

Кокаин я впервые попробовала в шестнадцать лет. Естественно, тип, угостивший меня, ничего о моем возрасте не знал. Хотя, если бы мне и вздумалось продемонстрировать ему паспорт, сомневаюсь, что он ужаснулся бы и возмущенно посоветовал предпочесть наркотикам мультфильмы. Нет, скорее всего, он, равнодушно пожав плечами («Шестнадцать лет? Ну с кем не бывает!»), продолжил бы разделять на аккуратные полоски белый порошок.

Типа звали Митя (или Витя?), он был бас-гитаристом малоизвестной рок-группы, состоящей из десятка таких же мрачноватых юношей-переростков с плохо промытыми длинными волосами. Группа эта худо-бедно перекантовывалась на задворках шоу-бизнеса, поигрывая в сомнительных дешевых клубах да на корпоративных банкетах.

И вот однажды получилось так, что выступление этих так называемых рокеров предшествовало показу мод, в котором была занята и я. К слову сказать, не просто занята – я была там – ха-ха-ха! – звездой. В том смысле, что за мной был последний выход в самом зрелищном платье коллекции.

«Закулисье» было, как всегда, необдуманно тесным. Митя (или Витя?!) вместе с прочими рок-юношами, одетыми в одинаковые видавшие виды кожаные куртки, хмуро наблюдали за тем, как гологрудые манекенщицы, совершенно не стесняясь постороннего присутствия, нервно натягивают колготки и вяло ссорятся из-за того, кому какое платье достанется.

Моя мама говорит, что у меня есть особый дар – вляпываться в дерьмо. Я выбираю в подруги самых прожженных, неправильных, с родительской точки зрения, особ. И привлекаю самых сомнительных, порочных мужчин.

Поэтому, когда длинноволосый Витя (или он все-таки был Митей, черт возьми?) сфокусировал на мне взгляд и лениво предложил: «А че, может, прокатимся на вечеринку к моему приятелю? Он поэт, и у него есть кокс! Много», я решила: а что, это может оказаться интересным. Вы только не подумайте, что в мои планы входило соблазнение длинноволосого. Нет, здесь ему ничего не светило, я себя дорого ценю. Но было в его ленивом приглашении что-то заманчивое – то ли мне интересно было посмотреть на приятеля-поэта, то ли я решила наконец попробовать кокаин, которым не брезговали почти все более-менее успешные модели… А может быть, на меня подействовала оговорка – «много». Ведь если это действительно так, то поэт должен быть человеком богатым – один грамм «наркотика счастья» стоит в Москве сто пятьдесят долларов. И нежадным – раз он готов поделиться этим «много» не только со своим другом, но и с незнакомой манекенщицей.

У всех моих подружек-моделей были бойфренды, которые помогали им справляться с бытовыми неприятностями. Ведь яркие, как бабочки, девушки моей профессии, как правило, много не зарабатывают. И только я была одна. У меня не было мужчины – ни богатого покровителя, ни даже нищего студента.