class="p1">Случайность — подумал я… глупец.
Стоило мне вновь ухватить парочку персиков и начать спуск, как с разных сторон несколько зверлингов наметили меня жертвой. Это не было очевидно, но моя интуиция мне редко лгала. Мне кажется… Запомним. Они спускались почти параллельно мне, только один немного впереди. Он то и решил действовать первым, стоило ему на мгновение скрыться из поля моего зрения уйдя вбок, как в следующие мгновение он бросился на перерез вытягивая лапу. Но я пригнулся, крутанул тело почти неосознанно, и с разворота ударил лапой
Хлесткий и сильный удар! Будто толстым канатом пришёлся зайцу в плечо! Нас отбросило друг от друга! Он отправился в сторону от древа, в небытие, к своей гибели! А я, к другому ублюдку. Тот попытался пригнуться, пропуская меня, но я ухватился за шиворот тряпья и дёрнул к себе.
Мы поменялись местами — теперь он летел вниз без шанса на спасение, а я к основанию древа. Мне повезло, я сумел соприкоснуться со стволом лапами и вновь выровняться. Теперь я мчал вниз, даже сохранив один персик. Сердце истошно выло от страха, я был на краю, секунду назад я мог умереть! Странно… мне даже понравилось.
Но теперь они несколько раз подумают прежде, чем попытаются меня тр****ть, — ведь я и сам в таких утехах похоже не промах. Надеюсь, что этих двух кровавых клякс им будет достаточно.
Так и было, до самого конца меня никто не трогал, скорее даже пытались держать дистанцию. Правильное решение, репутация дело такое.
Я же только и видел, как очередной заяц камнем летел вниз. Их распласталось около десяти у корней, прежде чем багровые лучи коснулись листвы и последний персик был сорван с вершины дерева. К моему удивлению, этим безумным зайцем оказался слепой Алем. Похоже у него тоже есть тузы в рукаве. Я почти не видел его, и не встречал на своём пути, он мелькал лишь внизу закидывая очередную охапку персиков.
Огромная куча из персиков высились у дерева. Мы попадали на колени совсем обессилев. Лапы горели, вены размером с палец опасно выпирали словно готовые взорваться в любой момент, сердце колотилось с сумасшедшей скоростью и силой, почти сливаясь своим стуком в один сплошной протяжный бой. Пот крупными каплями падал на землю, щипали глаза.
Та животная сила что разогнала тело сейчас будто готова была проглотить меня без остатка. Мир кружился, я оперся об землю, и готов поспорить — меня бы стошнило если бы было чем. В животе жутко сосало, а голод показался неутолимым.
— Чего раа-азлеглись!!! — прорычала гиена, — Встать! Построиться!
Мы медленно встали, даже страх смерти был не способен ускорить нас. Неровные шеренги выстраивались, многие поддерживали друг друга, словно позабыв как совсем недавно пытались избавиться от своих соплеменников. А надзиратели, на удивление не выражали раздражение, не пытались нас подогнать, словно понимая, что толку от этого как от козла молока.
Фиро встал, протягивая свои обезображенные конечности и похрустывая суставами. Он подхватил один из персиков и жадно впился в него, а сок стекали по губам и подбородку покрытым сеткой шрамов словно толстой паутиной плоти, не вытирая подбородка он отхлебнул из фляжки и заговорил весело:
— Мои зайчики, вы молодцы! Хорошая работа! А когда она хорошая — это достойно поощрения. Так что в награду, каждый из вас может взять один персик…, но только один! — с улыбкой сказал он, и его рука вновь немного засветилась адским свечением, — Не забывайте сколь добр сегодня был ваш папочка Фиро! — вздернув подбородок закончил он.
Мы подходили по одному и брали по персику, каждый из них был размером с яблоко. Я видел странную радость на лицах зверлингов. И само собой, — не понимал в чём дело, разве есть какой-то толк от одного фрукта? Что за издевательство! Я был готов сожрать буйвола! Зайцы же травоядные… Нет… ну не может быть.
— Хорт! Расскажи нам о результатах! — скомандовал Фиро стоило нам вновь занять свои места.
Из-за шеренги вновь вышел койотид, он в отличии от других надзирателей, не выглядел высокомерным. Да и не таким потасканным, если честно, шрамы не покрывали его тела, да и сам он выглядел ухоженным, что было редкость для местного контингента. Думаю, он вполне может быть каким ни будь седьмым сыном в мелком дворянском роде.
«И видимо он единственный из этого сброда — знакомый со счётом» — подумала, смотря на гиен. Одна из них взяла оторванную руку разбившегося зайца, скрутила пальцы на манер кольца и увлечённо изображала будто удовлетворяет свои влажные желания. А другая схватила ещё одну, сжала в кулак и выпрямила указательный палец, и махала ей на манер осуждающей матушки. А третья естественно валялась на земле чуть ли не обсыкаясь от визгливого смеха, — «Что за пи***ц…» — единственная мысль что царила сейчас в моей голове.
— Общая сумма — четыре тысячи сорок персиков на сорок пять собирателей… Точнее… на тридцать шесть оставшихся.
— Прекрасно! А все ли принесли достойное подношение нашей империи и Дигор Хищному отцу? — спросил Фиро.
Хорт сощурил глаза и обошёл нас взглядом, в котором даже… показалась жалость совершенно не свойственная хищникам по отношению к добыче.
— Второй — в первой шеренге, шестой и восьмой — во второй, третий в третей: никто из них не набрал сотни плодов за отведенное время, — ответил он.
— Ох, ну тогда… — он не успел закончить, заяцид из первой шеренги бросился на него сродни удару молнии вспахав землю под лапами.
Не знаю на что он рассчитывал, но даже будучи безумно быстрым, через мгновение он упал поглощаемый изнутри адским пламенем вырывавшимся из всех его отверстий… ох… буквально. Следом к нему присоединились те, которых назвал Хорт. Вонь горелой шерсти и плоти распространилась между шеренгами куда сильнее нежели в прошлый раз, но никто не двигался, словно понимая: дело сделано — мы уже не так полезны. Да и кандалы они не замкнули обратно, те всё ещё валялись у ног каждого, дразня попыткой сбежать.
— Это был очевиднейший исход, ничего не сказать, — пожал плечами Фиро, его обгорелая рука, светящаяся алыми разломами, медленно гасла. — Вам известно — лентяи и трусы не достойны жить на земле Дигора первого хищника, первенца Всесоздателя! — сказал он возвышенно, и может другие не поняли, но я уловил в его интонации — и комичность, и усмешку, и раздражение, — Хорт, а
