Пока я удивлённо вчитывалась в русские буквы, выведенные на дереве, магистр гаркнул мне, чтоб поторапливалась.
Пришлось отлепиться взглядом от надписей и прошагать гордой походкой уже непосредственно в обитель местного ректора и очередного титриона. Так прямо и не скажешь, что это редкий вид.
Кабинет встретил ослепительной яркостью, тут было нереально много света, проникающего в комнату из огромного окна позади стола и восседающего за ним мужчины. Он, кстати, вообще как святой выглядел при такой иллюминации. Примерно также выглядят изображения в храмах на иконах.
Еще в комнате было полно книг различных, ну, прямо выбирай не хочу. Они занимали все полки шкафов, которых, к слову, в комнате было много. Вдоль каждой стены, за исключением огромного окна, стояло по шкафу. И по центру стол, большой такой, вместительный, угрожающий и одновременно элегантный. Коричневый такой.
За ним восседал (подстать своему столу) столь же элегантный ректор… как там их аббревиатура звучит, АМВР?
— А ты останешься в коридоре ожидать своей очереди. — Рыкнул позади меня магистр и, пока я поворачивалась, захлопнул дверь прям перед носом растерянного Лиана.
Класс, я осталась в компании каких-то мужиков угрожающей наружности. Один может на своих плечах небо удержать, подобно Атласу, да и звуковой волной снести, словно фурия, а другой вообще пока помалкивает и только глазками своими яркими посверкивает в мою сторону.
— Здрасте. — Буркнула я.
Меня смущала тишина, доводила до дрожи, угнетала. А ведь не стоит забывать, что были еще кое-какие обстоятельства, от которых впору было бежать в дом с белыми мягкими стенами. Так что ничего удивительно, что я решила пойти на контакт первой, пусть не очень культурно.
Плюс еще и этот титрион, елозящий по мне странным взглядом фиолетовых глаз около минуты. Да и помалкивающий, возвышающийся за моей спиной магистр, не действует на меня положительно.
— Здравствуй. — Наконец ответил мне весьма вежливо мужчина.
До этого я пялилась исключительно ему в глаза, уж больно завораживающими они были, два огромных аметиста, словно бы просвечивающихся изнутри. Сейчас же наконец набралась сил и осмотрела всего его.
Ну вау, что.
Тут так и просится на язык: а в зобу дыхание сперло.
Таких красавцев неписанных даже в древнегреческом пантеоне богов не было.
Тонкие, словно бы выточенные черты лица, пухлые, хорошо очерченные губы, длинные густые неестественно завёрнутые ресницы, опять-таки нереальные яркие глаза, черные, как смола, волосы средней длины, остриженные словно бы специально по-разному, одна прядь длиннее, другая короче. И да, родинка под правым глазом.
Прекрасный мужчина. Но опасный до безобразия.
Я, конечно, восхищаюсь его красотой и все такое, но внешность обманчива. В его случает стопроцентно. Ибо аура власти и опасности исходит от него чуть ли не осязаемо, она прет на пролом, врезается в тебя и сшибает на повал. Король жизни, эффектный мужчина, строящий из себя элегантного джентльмена, на деле являясь сумасшедшим доминантном. А еще эта хитринка в глазах, уж ее-то я распознаю безошибочно. Сколько этому мужику лет?
Вообще, этот мужчина похож на моего братца, не внешне, а скорее впечатлением, которое он производит на первого встречного.
Хотя, может, я и ошибаюсь. Да и вообще, понастроила тут образов в голове, а про одну интересную деталь забыла — мужчина ведь титрион, существо, способное принимать любой облик. А что это значит? Что неписанный красавчик напротив меня на деле может оказаться фальшивкой.
Стоило этой мысли окончательно сформироваться в моей голове, как я буквально почувствовала, как разрушается все мое восхищение им, все впечатление, которое он оказал на меня своей внешностью, рассыпалось, как карточный домик.
И да, я прямо-таки прикипела к нему взглядом, пытаясь понять, настоящий ли облик он принял или это мулька.
— Так, так, так, ну и откуда у нас такой редкий экземпляр целителя в академии? — Заговорил ректор, не помню, как его там зовут, пока я пялилась на него.
Целитель? Серьезно? Так меня даже бабушки не называли старенькие, с которыми я имело несчастье работать.
Лекарем бы еще меня назвал. Или знахарем, или вообще эскулапом.
— Ты выкрал ее из леса ивритов, Тир, признавайся? — Улыбнулся мужчина. Тепло так, словно бы по-настоящему.
Я прищурилась, а мужчина позади меня закашлялся. С чего бы это?
— Я не враг себе, амрин. Это девчонка пристала к нам в лесу, точнее мы ее спасли. — Начал отчитываться магистр. — Сама она говорит, что ничего не помнит, мол, память отбило, но навыки какие-то профессиональные у нее сохранились, весьма странные, надо сказать.
— Даже так. — Проговорил ректор этот и пальцем задумчиво постучал по столу. Потом резко перевел взгляд на меня, вперился своими фиолетовыми очами так, что по спине аж мурашки побежали, а на затылке волосы зашевелились.
— Уровень силы поразительный. — Заметил он, растягивая каждое слово.
— Это не столь интересно, как то, что девушку укусила Иринии. Каким-то образом она выжила, нужно выяснить, поэкспериментировать…
Ректор не дал магистру Тирасу договорить, прервав его монолог взмахом руки. Что удивительно, но громогласный мужик-шкаф тут же замолчал.
На некоторое время в кабинете вновь воцарилась тишина, которую прервал ее создатель.
Глаза ректора неожиданно сверкнули фиолетовым, словно кто-то нажал на включатель света. Мужчина резко выпрямился и властно приказал.
— Выйди.
Я почти кабанчиком побежала на выход. Почти. Меня опередил магистр — он быстро дал стрекоча из кабинета, однако при этом сделал это достойно, не растеряв своей мужественности.
Напоследок я у услышала за закрывающейся дверью писк секретарши:
— А девушка?
"А девушка не вернётся!" — так и хотелось прокричать мне. Ибо я осталась наедине с титрионом этим самым главным.
— Вы можете сесть, если желаете. — Предложил мне мужчина многозначительно, когда я попыталась слинять из кабинета вслед за шкафом.
— Да нет. Спасибо. — Проблеяла я.
Блин, вот никогда не была такой трусихой, а даже наоборот.
